В этом есть разумное зерно, с неохотой признала Ровена и последовала за мужчинами. Они нашли подходящее место для лагеря, решив, что безопаснее всего будет устроиться в рощице из высоких деревьев, расположенной на некотором расстоянии от дороги.

Ровена соскочила с лошади и начала готовиться к еще одной ночи под открытым небом.

Утром следующего дня она проснулась рано в нетерпении, когда наконец они поедут в Мекнес. Однако она с удивлением обнаружила, что Генри и Сэм сидят на корточках возле своего шатра и, судя по всему, никуда не торопятся. Тобиас возился с лошадьми. Три из них щипали редкую травку, и он надевал седло на четвертую.

У Ровены появилось дурное предчувствие. Что-то во всем этом было не так, и она немедленно направилась к Тобиасу с вопросом.

– Я еду один, Ровена. Я так решил.

Она замерла, как пригвожденная, не веря своим ушам.

– Я хочу, чтобы вы остались с Сэмом и Генри. Здесь вы будете в безопасности.

– Но я не останусь тут без вас.

– Нет, останетесь, – ровно произнес Тобиас, оставив без внимания страстную мольбу, прозвучавшую в ее словах.

– Я еду с вами, Тобиас. Не для того я проделала этот путь, чтобы в последнюю минуту меня оставили не у дел. – Ее голос звенел.

– Тем не менее так и будет. Я уже сказал, Сэм и Генри защитят вас.

– Меня не нужно защищать. – Ровена кипела от негодования, а самонадеянность Тобиаса только разжигала ее решимость. Внезапно она почувствовала, каково это – быть женщиной, которая полностью зависит от воли мужчины.

– А я не желаю, чтобы мои приказания обсуждались, – резко бросил Тобиас и затянул подпругу. Затем увлек Ровену за собой, за лошадь, где их не могли видеть и слышать Сэм и Генри.

Его взгляд был совершенно ледяным.

– Вам придется повиноваться мне, – зашептал он, – особенно в таком опасном месте. И речи быть не может, чтобы взять вас в Мекнес.

– Если вы меня не возьмете, я поеду туда одна.

– Проклятье! Только посмейте. Ну будьте же разумны. Вы не можете ехать одна. Города вы не знаете, и языка тоже. Стоит вам открыть рот – и вас тут же схватят.

– И пусть. Я поеду. Мне все равно.

– Но мне не все равно. И я был бы вам крайне обязан, если бы вы вспомнили, что связаны определенными обязательствами – о чем вы, кажется, совсем не подумали.

– Полагаю, вы имеете в виду обязательства перед вами? – пренебрежительно фыркнула Ровена. – Господи боже, неужели вы не можете думать ни о чем, кроме этой… этой злосчастной сделки? – Однако при одном лишь упоминании о ней внутри Ровены вдруг вспыхнула предательская искра и по всему ее телу разлилось тепло.

Уголок его губ дернулся.