Он бегло говорил по-арабски, но предпочитал не привлекать к себе ненужного внимания. К их седлам были пристегнуты бурдюки из козлиной кожи с водой, поскольку источники и колодцы здесь встречались крайне редко и располагались на большом расстоянии друг от друга.

К счастью, путешествие происходило без каких бы то ни было событий, и, несмотря на то что солнце здесь было горячее, чем где-либо, жару часто смягчали внезапные порывы ветра. Они миновали несколько деревень, где жители вели нищенское существование в ветхих хижинах, построенных бог знает из чего. Если днем было очень жарко и пыльно, то ночью, когда солнце садилось за горизонт и прятало свои палящие лучи, становилось очень холодно. Ровена, как и все остальные, радовалась тому, что они взяли с собой шатры, которые обеспечивали хоть немного тепла.

Они ехали так быстро, как только это было возможно, останавливаясь на привал в середине дня, когда было жарче всего, чтобы спрятаться от солнца, поесть и дать отдых лошадям. Двух мужчин, которых Тобиас взял с собой для сопровождения, звали Генри и Сэм. Обоим было около тридцати лет, и оба отличались на редкость крепким сложением.

Из прочих моряков они выгодно выделялись еще и тем, что выполняли приказания без лишних вопросов и разговоров и любое дело выходило у них лучше, чем у остальных. Тобиас сообщил им цель миссии, а также и то, что молодая леди, за которую он намеревается предложить выкуп, – сестра мастера Роуэна. Генри и Сэм прослужили на корабле Тобиаса больше десяти лет.

Ровене стоило невероятных усилий скрывать от Генри и Сэма свою истинную природу, и она с огромной осторожностью справляла свои естественные надобности, долго выискивая место, где она была бы совершенно одна, и полагаясь на Тобиаса, который должен был отвлекать их внимание.

После трех ночевок в пути, в ту минуту, когда солнце постепенно опускалось за горизонт, окрашивая небеса в чудесные оттенки малинового и золотого, путники впервые увидели впереди очертания Мекнеса. Они молча замерли, вглядываясь в город, стоящий на реке Факран, построенный султаном Мулай Исмаилом, который по-прежнему управлял своим огромным государством с помощью страха и насилия.

Возделанные поля и фруктовые сады окружали низкие домики предместья. За ними стремилась вверх высокая белая стена, отделанная резными, напоминавшими кружева зубцами. В лучах заходящего солнца она казалась розовой и походила больше на сахарное украшение, творение искуснейшего кондитера. Это придавало пейзажу сказочный, завораживающий вид. Стена растянулась на много миль в обе стороны, так что путники не видели ни ее начала, ни конца. За ней можно было разглядеть целый лес сверкающих, точно звезды, башен и минаретов, а также позолоченные купола дворца султана.