Я обдумаю ваши слова, — пообещала она и, отдав рыцарю плащ, спустилась со стены.

Войдя в комнату, она увидела лежавшее на постели подвенечное платье. Очевидно, Хильда, потеряв терпение, дошила его без примерки. Наряд был очень дорогим и предназначался не только для свадьбы, но и для дворцовых приемов. Розамонд осторожно дотронулась до шелка цвета незабудок, от всей души желая, чтобы платье исчезло, а Роджер де Лейберн никогда не появлялся в Кенилуорте. Это из-за него в ее мыслях царил хаос, покой был непоправимо нарушен, а уверенность в себе окончательно исчезла.

Он настоящий дьявол, хитростью старающийся подчинить ее своей воле.

А после всего, что наговорила леди Элеонора относительно необходимости скрепить союз между де Монфором и принцем, Розамонд окончательно почувствовала себя марионеткой. Кроме того, кто-то наверняка попросил сэра Рикарда найти ее и склонить к браку с де Лейберном.

Она решила не спускаться в зал к ужину, остаться в своей комнате до следующего дня, избегая встреч с посторонними. Если она не покажется в церкви в назначенный час, все поймут, что свадьбе не бывать.

У Розамонд достаточно сильный характер, чтобы показать всем: никто не сумеет дергать за ниточки, желая заставить ее повиноваться!

Вечером Деми и Нэн оставили ее одну, понимая, что Розамонд волнуется, как всякая невеста накануне свадьбы. Они не хотели мешать ей провести в замке последнюю ночь перед замужеством. Перед тем как уйти, Нэн, уже успевшая сложить почти всю одежду, белье и другие вещи госпожи, с любовью оглядела питомицу. Чирк лежала на коленях девушки и, блаженно прикрыв глаза, позволяла почесывать себя за ушком.

«Надеюсь, замужество ее будет счастливым», — подумала служанка, тихо прикрывая дверь.

Еще до рассвета в Кенилуорте поднялась суматоха. Часовню украшали к предстоящему венчанию и Рождеству. Из кухни доносились восхитительные ароматы: хлеб уже испекли, и место в печи заняли пироги с фруктовой начинкой, на вертелах жарились туши оленей и кабанов, на столах громоздились горы устриц — традиционное свадебное блюдо. Из пивоварни выкатывали бочонки октябрьского эля, привезенное из Гаскони красное вино подавали из погребов наверх.

Дверь между комнатами Эдуарда и Роджера была полуоткрыта. Оруженосцы, Оуэн и Гриффин, метались, облачая рыцарей в праздничные одеяния. Лорд Эдуард был в прекрасном настроении и то и дело отпускал непристойные шутки, советуя другу, как лучше избавить девицу от надоевшей невинности. Род, однако, не сдавался, напомнив Эдуарду, что скоро в Виндзоре появится его собственная девственная невеста.

— Тебе чертовски везет, Роджер, — вздыхал принц.