Но тут раздался голос Эдуарда:

— Минуту, де Лейберн! Отныне на придворных собраниях каждый должен соблюдать правила этикета!

Роджер подвел Розамонд к резным позолоченным стульям, на которых восседали Эдуард и Элеонора, и отвесил изящный поклон.

— Господин, вы извините леди де Лейберн и меня?

Голубые глаза Эдуарда чуть сузились, но Розамонд разглядела в них веселые искорки.

— Я знаю, куда вы сбегаете, весь Виндзор это знает. В кровать… если, разумеется, сумеете до нее добраться. Ты бессовестный, бесчувственный негодяй: мне придется торчать здесь еще часа два, прежде чем улечься с женой в постель!

Элеонора спрятала вспыхнувшее личико за плечо мужа.

— Будь я на вашем месте, господин, — улыбнулся Роджер, — не остался бы дольше чем на две минуты. Мы желаем вам спокойной ночи.

— Стой! — Эдуард подался к другу и прошептал так тихо, что никто, кроме Рода, не услышал: — Запрещаю награждать Розамонд вторым ребенком, пока я не сравняю счет!

Как только влюбленные вышли из зала, Розамонд подхватила юбки и пустилась бежать.

— Догоняй!

Он помчался следом и, подхватив жену на руки, подбросил вверх, а потом стал взбираться по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Что сказал Эдуард? — поинтересовалась она, задыхаясь от смеха.

— Секрет, дорогая! Достаточно сказать, что он бросил мне вызов, перед которым я не смогу устоять.

— Ты настоящий дьявол, де Лейберн! — простонала Розамонд, подставляя ему губы для поцелуя.

Что ж, только таким она и желала его видеть! И просто желала…"