— После того пренебрежения, каким он меня окатил? Вряд ли. Я со дня на день ожидаю его в Глостере. Представляю, как де Монфор набросится на меня, требуя объяснений, почему я не явился в Лондон поддержать его.

— А если он прибудет, то убедится собственными глазами, что Глостер превращен в военный лагерь. Это явная демонстрация силы, Гилберт.

— Пусть поймет, что без меня он вряд ли сможет получить перевес в численности войска. Предсказываю, что число моих сторонников удвоится, когда распространятся новости о побеге Эдуарда.

За ужином Алиса устроилась рядом с Роджером, словно они по-прежнему оставались близкими друзьями. Ей вдруг пришло в голову, что она, возможно, сумеет использовать визит Роджера де Лейберна, чтобы вызвать ревность Гилберта.

Род втайне мечтал удавить эту дрянь за все, что она натворила в Тьюксбери. Подумать только, ведь Розамонд могла умереть!

Но он придержал язык, не желая ссоры с вспыльчивым Гилбертом, и лишь вежливо кивнул Алисе.

— Твоя жена уже сделала тебя счастливым папашей? — осведомилась она, кокетливо проводя пальчиком по ободку его кубка.

— Да, у нас родился сын, — коротко ответил Род, отодвигая кубок.

— Поздравляю, Роджер, и желаю счастья! — воскликнул Гилберт. — Пью за здоровье малыша!

Алиса положила руку на рукав Рода, погладила и многозначительно сжала.

— Только настоящий мужчина способен производить на свет сыновей. Ты не завидуешь, Гилберт?

— Завидую только такой прелестной жене, как Розамонд.

Вместо ответа Алиса принялась чертить пальцем замысловатые узоры на груди Рода, одновременно бросая на мужа призывные взгляды.

— Может, стоит попросить Рода дать тебе урок? Пусть объяснит, как нужно делать наследников! — дерзко парировала она.

Лицо Гилберта стало ярко-алым. Выхватив кинжал, он воткнул его в стол перед Алисой.

— Прикоснись к де Лейберну еще раз — и лишишься пальцев!

Алиса от неожиданности подскочила.

— О, ты смеешь угрожать мне?! Род, разве не видишь, как он со мной обращается? Я не стану сидеть здесь и терпеть унижения!

Она покинула зал, сопровождаемая своими камеристками. Роджер едва ли не впервые в жизни растерялся, не зная, как уладить дело и смягчить разгневанного хозяина.

— Гилберт, прошу извинения за…

— Нет, друг мой, это я должен извиниться за неприятную сцену. Но что возьмешь с французской шлюхи?

И он стал деловито обсуждать подробности завтрашней поездки в Ладлоу, явно желая показать Роджеру, что эта женщина абсолютно ничего для него не значит.

Перед тем как пойти спать, Гилберт поднялся к Алисе:

— Завтра на рассвете я уезжаю, а когда вернусь, чтобы тебя здесь не было. Я намереваюсь отделаться от тебя навсегда. Ты недостойна стать матерью моих детей.