Гарри покачал головой:

— Гилберт очень предан Симону.

— Что ж, попробую убедить Джона де Уоррена, молодого графа Суррея, покинуть лагерь де Монфора и присоединиться к нам. Столь честолюбивый молодой человек просто не сможет противиться моему роковому обаянию.

Род согласился с ним.

— Если сумеешь перетянуть на свою сторону Джона, считай, что и его брат, Линкольн де Уоррен, тоже наш, — добавил он.

Первым делом Гриффин постарался найти леди Розамонд.

— Госпожа, — умоляюще попросил он, — надеюсь, вы найдете в своем сердце решимость простить мои прегрешения.

— Что с сэром де Бергом? Надеюсь, ему не причинили зла?

— Нет, госпожа.

Де Берг слишком грозный воин, чтобы бояться кого-то вроде меня.

— Не пойму, почему ты с такой слепой преданностью исполняешь приказы де Лейберна, — сухо заметила Розамонд, — но я учусь мириться с тем, чего нельзя исправить. Спасибо за то, что благополучно привел домой Нимбуса.

Вечером она ожидала, что Род расскажет ей о своих планах, но, к ее досаде, он упорно молчал. Только от лорда Эдуарда она узнала, что они уезжают завтра. Когда Розамонд повела Чирк на прогулку в сад, Эдуард подошел к ней:

— Розамонд, я буду у тебя в вечном долгу, если присмотришь за Элеонорой, пока меня не будет.

Она считает меня непобедимым, и это, разумеется, весьма лестно, но бедняжка понятия не имеет, какой опасности мы подвергаемся.

— Элеонора стала моей дорогой подругой. Вместе мы сможем утешать друг друга, господин мой.

— Ты сильна и отважна, Розамонд. Позаботься о Норе, я очень ее люблю.

Розамонд озабоченно сдвинула брови.

— Лорд Эдуард, вы должны пообещать мне, что вернетесь. Я никогда не сумею утешить Элеонору, если с вами что-то случится.

Эдуард расправил плечи и сказал ей то, что она жаждала услышать:

— Даю слово, что вернусь.

Едва Розамонд поднялась к себе, как вошел Роджер и стал собирать вещи. Все еще стискивая Чирк, она пронзила мужа обвиняющим взглядом:

— Ты уезжаешь завтра, возможно, на бой, и не сказал мне ни единого слова!

— Боялся, что стоит мне отвернуться, как ты тут же сбежишь к врагу.

— Похоже, я это заслужила, — призналась Розамонд. — Господи, Роджер, а вдруг с тобой что-то случится?

Род с притворным удивлением приподнял брови:

— Дорогая, неужели ты начинаешь питать ко мне нечто вроде нежных чувств?

— Нет! — воскликнула она поспешно.

Чересчур поспешно. — Но ты мне нужен. Что мне делать, когда Чирк начнет щениться? Она может погибнуть. И за тебя я боюсь.

Род засмеялся было, но тут же осекся, сообразив, как тревожится Розамонд.

— С Чирк все будет в порядке, милая. — Он погладил терьера и посадил на ковер. — Рождение — это начало жизни. Меня тут не будет, зато останешься ты и, если случится неладное, поможешь бедняжке.