Сэр Роджер поставил Чирк на пол, предоставляя собаке обнюхать новое жилище, и шагнул к Розамонд:

— Отсюда открывается прекрасный вид на долину Темзы и Чилтернские холмы. Когда придет весна, они заиграют всеми цветами радуги. Королевские покои занимают два верхних этажа башни. Король и королева живут выше всех. Чуть ниже обитает лорд Эдуард, а смежные апартаменты предназначены для принцессы Элеоноры.

Розамонд обернулась, и глаза их встретились. Он сказал, что надеется на новое начало в Виндзоре, и ей неожиданно захотелось того же. Она устремилась к нему, но Роджер вежливо отступил, и она поняла, что невидимый барьер по-прежнему их разделяет.

— Если тебе что-то понадобится, Розамонд, стоит лишь попросить.

Розамонд пронзила негодующим взглядом спину удалявшегося мужа. Она как нельзя лучше поняла намек!

Схватив сапожок, она с силой швырнула его в закрывшуюся дверь.

— Попросить? Черта с два! Еще посмотрим, кто взмолится первым!

Эдуард Плантагенет никогда не уклонялся от брошенного вызова. Передав боевого коня оруженосцу, он пересек Нижний двор, вошел в новую башню, и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался в свои покои.

Предвкушение схватки с матерью горячило кровь. Принц послал низко кланявшихся слуг за горячей водой, решив привести себя в порядок и смыть дорожную пыль, прежде чем просить аудиенции у королевы. Но прежде всего налил себе чашу эля, чтобы утолить жажду и промочить спекшееся горло. Осушив ее, он налил другую и тут заметил, что дверь соседней комнаты открылась. Шуршание ткани привлекло его внимание."

"Эдуард обернулся и замер. Перед ним стояла сама красота, от которой дух захватывало. Темно-розовое платье изумительно оттеняло смуглую кожу.

Каштановые локоны ниспадали до самых бедер. Крохотные вьющиеся прядки обрамляли лицо. Миндалевидные глаза в бахроме густых длинных ресниц были влажно-карими. Легкий румянец красил девически округлые щеки, а полные красные губки раздвинулись в смущенной улыбке, открывшей жемчужные зубки. Налитые груди и самая тонкая талия, какую ему когда-либо доводилось видеть, довершали восхитительную картину.

Эдуард потерял дар речи, увидев расцветшую, как роза, девушку. Он не мог поверить в свою удачу.

Неужели это ослепительное видение — его жена? Все его чувства так обострились, что он просто не мог ошибиться.

— Элеонора?

Хотя ее взгляд по-прежнему оставался застенчивым, в глазах сияла робкая радость, смешанная с обожанием.

— Эдувард… Англичане зовут меня Элинор.

Принц восторженно рассмеялся, услышав, с каким милым акцентом звучит в ее устах его имя.

— Нет, Элеонора — это прекрасно. Или Нора — тоже неплохо. И очень подходит его обладательнице, — выпалил он и добавил: — Элинор — имя моей матери.