Но если всплывёт, что… что ты тайно ведешь войну со своим сводным братом, у которого столько же прав на престол, сколько и у тебя… Это уничтожит твою репутацию. И репутацию твоего отца.

— Ты не посмеешь, — изменившись в лице, прошипел Ларсон. Ну вот, привычный образ ящерицы. А то пафос да пафос.

— Посмею. И ещё как, — очаровательно улыбнулась. — И на случай, если вы вздумаете меня устранить, то я знаю много людей, кто распространит эту информацию и за меня.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю. Не хотела бы, чтобы Гвен разочаровалась в своем любимом женихе, — с притворной заботой заявила в ответ.

Он молча смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькнула тень сомнений. Я не знала, сработают ли мои слова, но у меня не было другого выбора.

Наконец, он вздохнул.

— Хорошо, — сказал он, его голос был напряжённым. — Я отпущу его. Но только если ты убедишь его уйти из Литерии. Навсегда.

28

Я покинула кабинет Ларсона, чувствуя, как внутри всё кипит. Уговорить Дормора уйти? Как я должна это сделать? Этот непрошибаемый дракон скорее сдохнет, чем отступится от своей цели. Только если… не достигнет ее.

— Эй, отведите меня в комнату Гвен, — воодувленная своей жалкое идеей, обратилась к стражнику.

Тот смерил меня хмурым взглядом, но отказываться не стал. Видать, приказа не подпускать меня к невесте наследного принца не было. Да и слухи о нашей с ней нежной дружбе не слышал только глухой.

Коридоры дворца растянулись передо мной, величественные и мрачные. Я шла к комнате Гвен, чувствуя себя так, будто перескаю поле боя. Меня терзали сомнения: послушает ли она меня? Но выхода другого не было. Если кто-то и мог повлиять на черного дракона, так это его возлюбленная.

Ведь она буквально воплощение идеала — добрая, нежная, воспитанная и… раздражающе безупречная.

Я остановилась у двери её комнаты, выдохнула, чтобы немного успокоиться, и постучала. Голос Гвен донёсся изнутри, певучий и доброжелательный:

— Войдите!

Я открыла дверь и замерла. Гвен сидела на массивной тахте, окружённая множеством цветов и тканей. Перед ней на столике лежали образцы тканей, ленты и украшения. Она что-то набрасывала в блокноте, склонившись над бумагами с видом художника, который вот-вот закончит шедевр.

Она подняла голову, заметив меня, и её лицо осветилось радостью.

— Хелен! Как я рада тебя видеть! — воскликнула она, вставая, чтобы обнять меня. Будто и не помня о том, как я ей нахамила в прошлый раз. — Поможет выбрать цветы для оформления зала? Ларс настаивал на розах, а я думаю над лилиями. Как считаешь, что лучше?

Я чуть не отшатнулась. Объятия? Вот это поворот. Неужели она прочла мое письмо с извинениями? Тогда почему никак не отреагировала?

Нехотя позволила Гвен заключить меня в свои мягкие, цветочные объятия.