Когда же представление закончилось, бразды моего внимания вновь забрала себе Гвен, и её блестящие глаза искрились так, словно праздник продолжался в ней самой.

— Как у тебя идут дела в агентстве? Ты так редко рассказываешь об этом, — спросила она, полное искреннего интереса.

Неудивительно — иногда мне было трудно вставить даже одно слово, когда я сталкивалась с её неистощимым оптимизмом.

— Хорошо. На прошлой неделе мне удалось подобрать выгодную партию одной знатной даме, а вчера один загадочный мужчина составлял брачный контракт, по всей видимости, сойдясь со своей любовницей, — ответила я, скользя взглядом по площади, усеянной изумрудными тканями, бархатными флажками и роскошными угощениями.

Гвен, переводя взгляд на меня, вдруг нахмурилась и тихо спросила:

— Подожди… А что насчет истинных пар?

Я стиснула челюсти, словно укусила лимон, который не только оставил на губах кислый привкус, но и вызвал бурю эмоций, которые беспокойно сжимали грудь, нахлынув, как волна.

— Гвен, ты же понимаешь, что ваш с Ларсоном случай один на миллион? Истинность не появляется из воздуха. Это союз, одобренный самими богинями, — произнесла я, поддавшись своему внутреннему голосу, который пытался быть строгим, но не могла не ощущать, как в сердце зреет тайное недовольство.

Девушка хихикнула, её смех противостоял вечернему спокойствию площади, словно лучик света среди сгущающихся теней.

— Что?

— Кажется, ты много об этом знаешь, — продолжила она с озорным прищуром.

— Издержки профессии, — с одним лёгким вздохом я пожала плечами, стараясь показать беспечность, но внутренний мир моих тревог жестоко контрастировал с этой лёгкостью.

Хотя тогда легко мне точно не было. Столько информации пришлось перерыть, что не счесть. Даже сделать запрос в псевдонаучных организацию, где материалы пришлось в буквальном смысле отвоевывать, доказывая, что мне это нужно для работы, а не так, душу потешить.

Самое неясно, почему эта информация не была открытом доступе для простых граждан страны. Для простолюдинов истинность душ была сродни сказке или мифу, случавшемуся раз в столетие.

Так что неудивительно, что даже сам Кхагар, этот черный дракон, не верил в это и даже презирал саму идею. Он с такой яростью отстаивал свои права на Гвен, что эта мысль оставалась в тени, но при этом серьёзно меня тревожила.

И почему я снова о нем вспомнила? Только настроение ухудшилось.

— Хелен, — разрывая наступившую тишину в разговоре, позвала меня Гвен.

— Что? — рядышком с шумом праздничной толпы мое сердце уже успело застыть от тревоги.

— Мне нужно… в дамскую комнату."

"Я лишь усмехнулась, хотя внутри меня возникло множество недовольств.

— Нет, ну, ты серьезно? Почему ты не сходила… ай, ладно, проехали.