Подобного идиотизма из уст новоиспечённого короля Литерии я и не ожидал услышать.

Примирение? Взаимные уступки? Для драконов это никогда не было в природе. Мы привыкли добиваться своего силой, выжигать всё, что стоит на пути. Но сейчас я стоял перед кровным по отцу братом, который с трудом скрывал свою ярость под маской королевского достоинства, и ловил себя на мысли, что его предложение заслуживает внимания.

Не из-за страха.

Не из-за чувства вины.

А из-за женщины, чья фигура маячила в углу моего взгляда, чуть позади меня. Хелен. Её запах смешивался с запахом пыли замка и металла, её взгляд прожигал спину. И хотя она молчала, я знал — она слушает. Она анализирует. Она уже готова влезть в этот спор с очередным язвительным комментарием.

Я не мог позволить ей пострадать. Никогда.

— Хорошо, Ларсон, — произнёс я, перехватив его взгляд. — Ты хочешь мира? Ты его получишь. Но с условием.

Он сузил глаза, явно не ожидая столь быстрой капитуляции.

— Каким ещё условием? — спросил он, осторожно подбирая слова. Его голос звучал твёрдо, но я видел, как он искал подвох.

— Она должна быть свободной, — ответил я, кивая в сторону Хелен. — Никто из Литерии не будет иметь права препятствовать её передвижениям. Её лавка, её дела, её жизнь — всё остаётся нетронутым.

Я почувствовал, как Хелен чуть подалась вперёд, но не повернулся к ней. Пусть лучше злится на меня. Гнев — это хорошо. Гнев удерживает её от паники.

— Она? — Ларсон нахмурился, бросив короткий взгляд на Хелен, будто только сейчас понял, кто стоит за моей спиной. — Ты о ведьме?

— О моей невесте, — поправил я, упиваясь тем, как его лицо застыло. А ещё гадая над тем, как отреагирует на подобное заявление моя ведьмочка.

Кажется, если с ней это после не обсудить, она определенно наделает глупостей.

— Невесте? — переспросил Ларсон, явно не веря своим ушам. Его взгляд вновь скользнул с меня на Хелен и обратно.

— Да, — подтвердил я, наслаждаясь его замешательством. — Твоё поражение, мой выбор. Ты что-то имеешь против?

Ларсон смолк, и я видел, как в его голове вспыхивают десятки вопросов. Как он пытается всё связать. Но он молчал.

— Скажи, брат, — не удержался я, с лёгкой улыбкой склонив голову. — Ты что, ревнуешь?

— Что за вздор! — резко ответил он, сжав челюсть. Но я знал его достаточно хорошо, чтобы заметить, как едва заметная тень пробежала по его лицу. О, как его выводит из себя то, что я называл его братом…

— Отлично, — произнёс, сжав руки за спиной. — Тогда сделка простая. Я остаюсь здесь, в замке. Никогда не претендую на трон. Ты сохраняешь свою драгоценную Литерию. Взамен ты не трогаешь Хелен. И… добавляешь компенсацию за её страдания.

— Ты совсем обезумел? Какую ещё компенсацию? — Ларсон скрестил руки на груди.

— Может, и обезумел, — признал я, сделав шаг ближе.