Да что с ней сегодня такое!

Он не стал слушать про машину, положил трубку и набрал следующий номер.

Она не видела, кто сидит за соседнем столиком, а Мария Суркова видела и даже помахала рукой. Алина прошла мимо того человека и даже не посмотрела на него, а он был уверен, что она тоже его видела, что они обе видели его, и обе должны умереть.

* * *

— Алина Аркадьевна, у вас сигнализация третий раз срабатывает! Хотите, я пойду посмотрю? Вы мне только ключи дайте.

— Ладно, Антон, я сама. Ее надо выключить и снова включить. С ней так бывает, особенно когда машина долго под дождем стоит.

Не накидывая куртку, Алина сбежала со ступенек и открыла дверь на улицу.

— Не простудитесь? — спросил заботливый охранник.

— Нет. Я далеко не пойду, только до угла. Сигнализацию сниму и снова поставлю.

Прыгая по асфальтовым островам, окруженным ослепительно сверкающей на солнце водой, она добралась до угла и остановилась, весело балансируя в лакированных туфлях на высоких каблуках. Солнце вовсю пригревало, и наконец-то стало похоже, что скоро апрель. Весна щекотала ее шею и стриженый затылок, который почему-то приводил в неописуемый восторг капитана.

Этот припомнившийся ей восторг развеселил ее окончательно. Апрель будет замечательным, необыкновенным.

Она достала ключи из плотного переднего кармана, вытянула руку и нажала кнопку сигнализации.

Странное дело. Ничего не произошло.

Она снова нажала и отпустила. Машина, которая всегда радостно хрюкала при появлении хозяйки, на ее усилия никак не отреагировала.

Что за дела? У Алины была надежная, дорогая сигнализация, никогда не ломавшаяся. Иногда она чудила, как сегодня, но по-настоящему никогда не доставляла ей никаких хлопот.

Оглянувшись на дверь офиса — дверь была в двух шагах, и по тротуару шли люди, — Алина соскочила со своего асфальтового островка, решив проверить двери. Бдительность бдительностью, но вряд ли кто-то станет покушаться на нее средь бела дня на Рождественском бульваре, и жаль будет, если какой-нибудь идиот решит угнать ее машину.

Двери с правой стороны были заперты, и она, обогнув капот, перебежала на другую сторону, чувствуя, как стремительно намокают ноги в стильных лакированных туфлях.

Алина дернула заднюю дверь, которая неожиданно легко поддалась, и от неожиданности стала валиться на спину, в грязный сугроб.

В углу мелькнула коричневая тень, человек протянул руку, как будто поддерживая ее, и она почувствовала, как что-то ужалило ее кожу чуть пониже локтя, и больше ничего не видела и не слышала.

* * *

У Сурковой никто не подходил к телефону, и капитан с трудом сообразил, что вечером его предупреждали, что сегодня ее повезут в больницу на какие-то процедуры. Электрофорез, вот как они назывались.

Что за дикое, отвратительное слово.