— А? — переспросил Потапов и оглянулся. — А, да, конечно…

Он непочтительно выбрался из черного кашемира и кое-как сунул его Саше в руки.

— Все наши здесь, — пробормотала Тамара и неожиданно залилась краской, — мы вас никак не ждали, Дмитрий Юрьевич… Нам сказали, что вы не сможете быть на нашем вечере, и мы вас не ждали…

Мы даже не подготовились… Как же это вы… приехали?

— Взял и приехал, — ответил он довольно грубо.

Почему-то ему не понравилось, что Тамара стала называть его на “вы”. Он не на банкете в “Балчуге” и не на приеме в английском посольстве. Он же ясно объяснил ей, что сидел за ней на литературе, и Кузя списывал у нее, а сам Потапов у Сурковой. Интересно, Суркова стала такой же дурой, как эта?

Впрочем, наверное, и эта самая Тамара тоже не дура. Просто на нее такое впечатление производит нынешнее потаповское положение. Оно на всех производит одинаковое впечатление.

— Маргарита Степанна, Александр Андреич! — вдруг заголосила рядом с ним Тамара. — К нам приехал Дмитрий Юрьевич! К нам приехал Дмитрий Юрьевич Потапов!

“К нам приехал, к нам приехал Сергей Сергеич дорогой!” — уныло вспомнил Потапов фразу из величальной песни.

Хотел простых человеческих радостей, Сергей Сергеич, дорогой? На воспоминания тебя потянуло? “Школьные годы чудесные! С книжками, с чем-то там, с песнями”? Вот получи! Что теперь морду воротить! Поздно.

Лучше бы с крыльца развернулся и уехал. Ей-богу.

Со всех сторон к ним теперь лезли любопытные, и издалека приближался бессменный завуч Александр Андреич, и откуда-то должна была вынырнуть Маргарита Степанна, да еще о Калерии Яковлевне он позабыл, а она наверняка тоже была где-то поблизости.

— Сюда, сюда, — хлопотала оказавшаяся к нему ближе всех Тамара, — проходите, Дмитрий Юрьевич, пропустите нас, пожалуйста! А с кем это вы? Ах, это ваша охрана! Проходите, проходите! Видите, как много у нас сегодня народу, все откликнулись на призыв нашего комитета, а мы еще сомневались, стоило ли затевать все это! А ваша супруга не приедет? Нет?

Она стрекотала теперь, как из пулемета, и оглядывалась на толпу, теснившую их, и глаза у нее были дикие и восторженные."

"Последний раз, поклялся себе Потапов, последний раз поддался всяким бредовым ностальгическим идеям. Первый и последний. Лучше бы к родителям съездил. Или на Российское телевидение. Давно бы надо, а он все тянет, все не знает, что именно станет там говорить, идиот!

Охранник, довольный таким неожиданным и сокрушительным успехом шефа, посапывал у плеча, и Потапов был совершенно уверен, что он думает, будто шеф все эти китайские церемонии затеял специально — для того чтобы выглядеть высокопоставленным и знаменитым, но простым и скромным.