Это замыслил для меня эльф, оставляя в живых? Или увидел жажду крови в глазах? Как мне сбежать отсюда, как спасти сестру, если весь этот мир — гребаное издевательство над здравым смыслом? С другой стороны, эльф на грифоне унес Соню именно в тот замок. — Есть другие способы, кроме убийства?

— Если распорядитель решит, что ты готов, — нахмурилась помнящая голова огра. — Что ты задумал?

— Мне нужно попасть в тот драный замок. Нужно, — ответил я. — Телохранителем, если придется."

"— Значит, и тебя сломал Двагли, — разочарованно вздохнул огр. — Тогда просто убивай, пока не выберешься.

Стань клинком самой смерти, и тогда тебя, возможно, заметит высокий наместник и позовет наставника. Но на это может понадобиться очень много времени.

— Посмотрим, — упрямо сказал я, поднимаясь. Даже если придется убивать день ото дня, оставить Соню не позволяла душа. Она последний родной человек на всем белом свете. И я просто обязан вытащить ее из этого ада. Что, если она сейчас в точно такой же лощине среди тысяч живых вещей? Тех, кто до самой смерти будет жить по-настоящему одним днем. Для них новый день никогда не настанет.

— Ты предложил мне переспать в свой первый день здесь, чтобы в случае потери памяти осталось именно это воспоминание? — спросил я, уже уходя.

— Это куда приятнее, чем каждое утро просыпаться с чувством, что вечером тебя побили, поверь хранителю знаний на слово, — со вздохом сказал гигант.

Победить, получить паек, стать сильнее. Сделать так, чтобы меня заметил наместник, и тогда я попаду в тот же замок, что и Соня. План простой, жуткий, бессовестный. И я совершенно не уверен, что готов к его исполнению. Но ради сестры и собственной жизни должен попробовать.

Иначе никогда себе не прощу.

— Дайте мне еды перед боем. — Растолкав очередь, завтра они об этом даже не вспомнят, я подошел прямо к фавну. — Завтра будет новый день.

— Будет, — согласился козлоногий, кивнув, и выдал мне положенный паек. Нескольких возмущающихся я послал, сев прямо перед входом в яму и тщательно пережевывая каждый кусочек. Еда больше не казалась отвратительной, она превратилась в топливо для моего тела, единственное, что сейчас оставалось важным.

— Решил стать не таким милым? — спросила Химару, подошедшая спустя несколько минут.

— Обычно цивилизованные люди так звереют, только когда их жены или дети в опасности, из какого же копытца ты, козленок, испил?

— Иди к черту. Мы просто делаем, что должны, для того чтобы получить то, что хотим.

— Верно, а убийства в яме можно считать даже самозащитой, если желаешь, — уверенно заявила девушка. — Всех победителей и нескольких неудачников, что станут пушечным мясом, каждый день сгоняют в яму. Думаешь, сколько ты сможешь прожить? Неделю? Две?

— Может, мне столько и не понадобится.