Щит, бьющий врага молнией при блокировании. Шлем, позволяющий видеть в темноте, и даже кольца, дарующие регенерацию и вечную молодость. Все это, конечно, не бесплатно — магия требовала подпитки, чаще всего получаемой от связанных с ней ошейниками рабов, буквально платящих своими душами и жизнями за безопасность и силу владельца.

— Посмотрим. Кому из двоек не хватило жемчужин? — спросил я и, увидев поднятые руки, кивнул. — Вы сможете завтра сражаться? Готовы умереть, чтобы убить как можно больше уродов?

Броня и в самом деле казалась выдающейся даже издали. Мало того что это был идеально подогнанный под его фигуру полный пластинчатый доспех, так под ним еще находилось несколько слоев одежды и кольчужная рубаха.

И все это было зачаровано магией металла. Магией, которая позволяла делать удивительные и слабо соотносящиеся с физикой вещи.

— Увы, у меня их восемь. Если вы не против, я хотел бы пройти и завтра спалить к чертям всех уродов, оставшихся на последнем испытании. Но это значит, что распределить я могу только четыре жемчужины. Одна двойка. У нас пройдет пятеро. Но те четверо, что не пройдут, увлекут за собой пять противников, и их, даже если они все найдут жемчужины, останется только четыре.

Нас будет больше."

"— А вот это действительно интересно. Почему? — согласился я, осматривая остальных. Такое чувство, что эльфийка не использует Соню, а оберегает ее. Что, мягко скажем, странно и неоднозначно. Используй служительница культа сестренку, которая всегда отлично плавала, у них в копилке уже оказалось бы достаточно жемчужин для выхода с арены.

— Я просто сказал то, что они сами давно думали. Не я, так кто-то другой. Нам повезло, что подобного восстания не случилось на неделю или месяц раньше, иначе все рабы-гладиаторы оказались бы привязаны жизнью к хозяевам, — так же мысленно ответил я огненной фее.

— Могу поспорить, восстания и раньше происходили, особенно в самом начале. Но магией их подавили. Рабов заключили в колесо, где один и тот же день повторяется годами с минимальными отличиями.

— Благодарю. Не буду спорить, она мне пригодится. Но приму я ее, только если ты твердо во всем уверен, — сказал я, смотря на остальных. — Это ваша жизнь, ваша свобода. Вы можете попробовать остаться и сражаться с ними, но тогда у врага будет преимущество.

Или продолжить борьбу за стенами арены. Там еще тысячи наших братьев и сестер, детей, ждущих освобождения!

— В таком случае я вынужден буду использовать правила испытания так и таким образом, каким я их понял, — усмехнувшись, я перепрыгнул с центрального островка на остров с рабами, держащими круговую оборону. Даже фавн умудрился прийти сюда. Убрав огонь и дождавшись, пока рука остынет, я похлопал его по плечу. — Ты молодец, что смог уйти от надсмотрщика. Вы все молодцы.