Так и хотелось встретиться с Кравцовым и начать качать права, мол: “Алло, мужчина! Требую компенсации! Вы у меня сколько лет-то украли? Их кто возвращать будет?”

Обо всём этом я размышляла, лёжа на смятой раскалённой постели. Помятая, покусанная и измученная, как после бойни. А Рома лежал рядом, уперев голову в мой обнажённый бок. Не спал, но глаза закрыты, как будто мечтал.

— О чём думаешь? — муркнула я, очень надеясь, что не буду выглядеть как любительница “поболтать в постельке”.

— О тебе, — ответил он, не открывая глаз.

— Если это мысли о том, как бы сбежать, то не волнуйся, за штаны хвататься не буду.

— Я голый, — хмыкнул Рома.

— Окей, за яйца, — и я усмехнулась. Рома голову поднял, с ленцой на меня глянув:

— Всё так плохо, что даже не попытаешься? — он нагло напрашивался на комплимент, и очередную благодарность в виде секса.

— Мы и так все нормативы по нормальности побили, — со смешком призналась. — Я только руки и ноги ещё как-то ощущаю, остальные места…

— Хм, есть чем заняться, — опять дурил Кирсанов.

— Ром, — протянула деланно слезливо. — Нам вставать пора. Завтракать и… телефоны включить.

 — Вчера мы дружно, почти синхронно, по обоюдному согласию, на “раз, два, три” их вырубили, чтобы нам не мешали. Опыт уже был, поэтому решили упредить лишние помехи.

— Кто его знает, сколько времени, и кто нас разыскивает? Дверь мы тоже не открывали, а народ искал, стучал, орал… — пыталась достучаться до здравомыслия.

— Они были пьяные, — напомнил Кирсанов. — Но ты права, — проворчал лениво и без особого желания покидать постель, — сегодня насыщенная программа, — бурчал в меня. — После завтрака начнёт подтягиваться основная масса.

Рекламщики, заказчики и группа сопровождения. Комиссия… папарацци, в двенадцати часов начнёт репетиция презентации.

— А её не сольют? — озадачилась я. — Журналисты, фотографы…

— Только нанятые и проверенные, у кого эксклюзивные права на обзор. Они будут набирать материала, чтобы потом богаче осветить…

— Хм, — надула губы, — напомни, — кисло поинтересовалась, — а я здесь зачем? Ну кроме “сопровождения”?

— Польский, — хмыкнул Кирсанов.

— Сэм? — деланно изумилась. Понятно, что под дуру косила, но так было хорошо и дурашливо.

— Язык, — прикусил меня за бок Кирсанов, и я взвизгнула от неожиданности:

— Ауч, — попыталась его спихнуть с себя, да он сильнее был, зафиксировал мои руки по разные стороны:

— Куда собралась? А как же углублённый урок?

— Ах да, — кивнула с улыбкой, потому что Ромина рука вновь скользнула по моей ноге, вызывая неизменную волну жара и томления.

— Урок, помню, — хихикнула, когда ладонью бессовестно скользнул между моих ног, губами вычерчивая влажную дорожку по животу, но в направлении, куда пальцами уже добрался.