И правда, до больницы минут тридцать, если срезать через дворы, и я несусь, как ошпаренный, боясь пропустить самое главное событие в своей новой жизни. Я должен успеть! Я обещал Варе, что буду рядом, она меня ждёт.

Последние недели Варя дохаживала сложно. Отекали ноги, кружилась голова, но моя девочка была переполнена таким счастьем, светилась им изнутри, что все проблемы уходили на задний план. Порой, я так сильно на неё давил своей заботой, что она гнала меня из дома, смеясь и требуя покоя. И я уходил, кружа вокруг нашего нового дома, гулял в саду, но страх потерять Варю и ту жизнь, что бьётся под её сердцем, прогнать не получалось.

А сейчас она рожает, а я тут, как сайгак, несусь по чужим дворам.

– Дмитрий Николаевич, я с вами, – не отстаёт Валера, как всегда, проявляющий любую заботу и тепло действием.

Перемахивая через ограждения чужих придомных садиков, сбивая по пути дыхание, раскрасневшийся и чертовски паникующий, я врываюсь в клинику через двадцать минут, выхватываю из рук ждущей меня медсестры белых халат. Говорить не могу – в горле пересохло, и Валера протягивает мне не понятно, откуда взявшуюся в его руках бутылку холодной воды.

– Ты в курсе, что тебе цены нет? – спрашиваю, сделав несколько жадных глотков.

– Но вы ж установили мне зарплату, значит, есть, – криво усмехается, шутник.

– Ой, ну тебя, – отмахиваюсь и врываюсь в лифт, испугав какую-то старушку.

– Молодой человек! – взвизгивает она возмущённо.

– У меня там дочь рождается! – поднимаю палец вверх, а старушка лишь качает головой, улыбается, но на всякий случай держится от меня подальше.

В коридоре небольшое столпотворение: моя мама, бабушка Вари, Мара, Стас, взволнованная пышногрудая блондинка (Галя, кажется) и её тонкий-звонкий муж. Следом за мной в людской поток врываются родители Варвары, уже привыкшие ко мне, уже смирившиеся с прошлыми событиями."

"– Расступись! – рявкаю, и Мара звонко смеётся. Размахивает руками, предлагая дать мне коридор, и я, вздохнув полной грудью, оказываюсь наконец в палате.

– Ох уж эти деловые мужчины, вечно работают, – встречает меня акушерка, а я чувствую, что могу рухнуть в обморок. От волнения натурально тошнит, и в руки беру себя кое-как.

Варя… красивая. Бледная, утомлённая родами, она смотрит на меня своими огромными глазищами и тянет ко мне руку. Делаю несколько осторожных шагов к ней, впервые чувствуя неловкость от собственных габаритов. Страшно лишний раз пошевелиться, чтобы ничего не задеть и не испортить. Остановившись рядом, до боли в глазах вглядываюсь в любимое лицо, провожу пальцами по щеке, а они, чёрт возьми, дрожат.