Прелесть нашей дружбы в том, что мы умеем вовремя остановиться, не сорвав с другого шкуру, чтобы под неё влезть.

– Катастрофа это, Дима, – морщится, как от зубной боли.

– Это нормально, – толкаю его в плечо, и Стас хмурится, даёт мне сдачи. Мы, как в далёком детстве, развлекаемся взаимными тумаками, и вскоре друг чуть веселеет.

Когда наш с ним родной город вырисовывается вдалеке контурами высоток, и его неутихающий гомон проникает сквозь стёкла машины, Стас, вспомнив что-то, говорит:

– Слышал, что Баринов женится?

О суслике я думать забыл, а он вон, женится. Надо же, даже без бабок и перспектив этот утырок умудрился кого-то окрутить.

– И что ж за идиотка снизошла до этого почти бомжа?

Стас усмехается, и по злому блеску его глаз понимаю: мы оба знаем эту идиотку.

– Да ты что? – я давно не был настолько удивлён.

– Настя продала то, что ей осталось при разводе, и рванула к нему, – с деланным равнодушием говорит Стас, рассматривая свои руки.

Я вглядываюсь в его лицо, пытаюсь уловить там малейшие признаки обиды, непрошедшей любви, ревности. Но Стас подчёркнуто спокоен, даже равнодушен.

– Не знаю… странно, – задумчиво говорит Стас, глядя в окно. – Мне казалось, я так сильно её люблю. А потом как отрезало. Веришь, сейчас я даже с трудом могу вспомнить её лицо.

– А не её лицо вспомнить можешь?

Стас бросает на меня хмурый взгляд и качает головой:

– Провокатор ты, Дима. Оказалось, что не проблема вспомнить то самое лицо. Самая большая трудность его не вспоминать.

Стас растягивает губы в ленивой улыбке, закрывает глаза и, запрокинув голову, растекается по сиденью и всю оставшуюся дорогу делает вид, что спит.

Пожалуй, я погорячился с размышлениями о заледеневшем сердце Стаса. Что-то мне подсказывает, что оно у него скоро отогреется, да ещё как!

***

Лето.

– Дмитрий Николаевич, держите себя в руках! – Валера хмурится, но я не могу ждать.

– Там мою дочь рожают, а я должен в тупой пробке торчать?! – рявкаю, когда становится понятно: из этой узкой кишки, тянущейся вдоль центрального проспекта, мы до вечера не выберемся.

Мне позвонили час назад и огорошили: Варя рожает. Нет, не раньше срока, даже с небольшой задержкой, но всё равно… всё сном казалось, а теперь в реальность превратилось, и моё буйное сердце работает с перебоями, каждый раз норовя вылететь из грудной клетки, разорвавшись от волнения на миллиарды кусков.

– Всё, надоело, – распахнув дверь, выхожу из машины прямиком в душный воздух. Пиджак остаётся в салоне, галстук выбрасываю в кусты, расстёгиваю ворот рубашки, удивляя своими действиями мужика в стоящей за нами машине. Нет, чувак, это не стриптиз, это нервы.

– Ну, куда вы, Дмитрий Николаевич? – раздаётся встревоженный окрик Валеры, но я машу на него рукой.

– Я пешком, тут недалеко.