— И знаешь, если бы знала, что все так обернется, честное слово, сама бы украла те деньги…

Блин! Пришлось отвернуться, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции, ведь я только что практически призналась в чувствах. Не маленькая девочка, признаваться уже приходилось, но упоминание о краже черным пятном легло на весь разговор, заляпав радужное, светлое настроение. Но и отмалчиваться нельзя, чувствую, что нельзя, иначе между нами встанет фальш. Только и говорить больно и обидно. Чтобы скрыть чувства, заморгала, и тогда Славка хмыкнул:

— Давай заслуженную награду, — подставил щеку, — и иди.

Часа хватит?

— Да!

Улыбающаяся и счастливая, как дурочка, я вылетела из такси и ринулась к подъезду."

"— Вика! А вещи?! — донеслось вслед.

Пришлось вернуться и прихватить обновки. Я взяла лишь часть, и то по настоянию Славы, но чемоданчик вышел пузатым. Хорошо, что классный и на удобных колесах. Хотя… за такую цену, сколько за него отвалил Слава, чемодан должен летать и вещи выдавать наглаженными.

Открыв подъездную дверь, я взлетела по ступенькам на второй этаж.

Ключи нашла в сумочке, но едва они загремели, дверь, обитая старым коричневым дерматином, отворилась.

— Ну, Слава Богу! — всплеснула руками хозяйка. — Я уж тебя потеряла! Хотел твоему отцу звонить. Но подумала, что нервничать ему нельзя, и решила подождать. Работу же ты не пропускаешь, — она посмотрела с легкой укоризной.

— Простите, — мне стало совестно, что доставила мировой старушке волнений. — Срочная командировка. В Москву отправили…

— А выглядишь отдохнувшей и счастливой, — она оглядела меня. — Почаще бы тебе командировки перепадали бы. Только, Вик, хоть предупреждай.

Да, я тебе никто, но ведь по человечески волнуюсь. Голос по телефону у тебя был не как обычно. Да и в последние дни ты была сама не своя.

— Все хорошо. Только простите, что убегаю — спешу очень. Мне еще отчитываться перед начальством! — соврала немного, убегая в комнату. Надо одеться во что-то обычное, чтобы никто из коллег ничего не заподозрил.

Я считала, что пока не узнаю, кто друг, а кто враг, лучше все скрывать. А то еще как-нибудь попытаются подставить из зависти или наглости. Типа, раз она при боссе, он ей все простит, и можно себе ни в чем не отказывать.

«Ага, щас! — выдохнула я шумно. — Поймаю тварюгу вороватую — космы прорежу собственноручно!»

Счастье, переполнявшее меня, трудно скрыть. И когда я запыхавшаяся, с привычным пучком на затылке, в темной трикотажной кофточке и юбке-карандаше, которым сто лет в обед, ворвалась в офис, поймала на себе очень заинтересованные взгляды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Здрасьте! Явилась! — улыбнулась Вероника Павловна.