Только теперь уж от радости! — И тоже всхлипнула. Лютик, увидев, что хозяйка в печали, залез к ней на колени и принялся облизывать руки.

Лишь потом, когда зашла в ванную, чтобы умыться, заметила, что на меня задом наперед напялено чье-то кашемировое платье, а на ногах красуются кислотно-зеленые шерстяные носки.

— Вот же! — улыбнулась я. Ведь еще утром и мечтать о таком не могла. Выглянула в коридор и прокричала: — Маринка! Твои носки?!

— Ага! Сама вязала! — отозвалась подруга. — Выходи! Есть будем!

— И пить! — уточнила Вероника Павловна. — За счастье!

Выйдя, я огляделась и оценила номер по достоинству — бежевая гостиная с большим плоским телевизором, три двери ведущие неизвестно куда и панорамные окна с видом на пасмурную Москву.

— Нравятся? — кивнула Маринка на носки. — Для тебя. Думаю, как на связь выйдешь — так и подарю. И носить заставлю.

— Простите меня, девочки.

— О, за последнее слово — все прощаю, — приосанилась Вероника Павловна, мы все трое залились дурацким хихиканьем. — А если серьезно, то ты балбеска, но мы тебя любим. Хорошо еще, что твоего отца удалось разговорить.

— Иначе бы мы в полицию заявление отнесли. Мы уже готовились! — добавила Маринка, раскладывая по тарелочкам закуску. — Ну, рассказывай.

— Да рассказывать-то особо нечего, — пожала я плечами. — Все то же самое, только без вас и в Москве. Работа-зарплата, в кафе по пятницам, чтобы влиться в коллектив. Ужин с телевизором. Раньше думала, буду жить в Москве и буду по выходным ходить в музеи и на выставки. Но нет. Выходные в магазин за продуктами, потом со сладким на диван и глаза в телевизор, чтобы отлежаться. Мне уже даже телевизионная программа не нужна, я знаю что и когда идет.

— Нда, и стоило оно того? — спросила Вероника Павловна.

— Я от себя бежала, — тихо призналась подругам.

— Он нам рассказал, — ответила Маринка и тихо добавила. — Лично я бы не смогла простить принуждение, а ты еще и влюбилась. Неужели так хорош?

— Хорош — не хорош, а влюбилась, — согласилась я. — Сама не могу поверить.

— Простишь его?

Я пожала плечом.

— Так и вижу, как ты медленно зеленеешь, придумывая, что ответить, когда тебя сынок или дочка спросит: «Мам, а как вы с папой познакомились?» — пошутила Вероника Павловна, беря Лютика на руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я отмахнулась:

— Какие дети?!

— Ваши, — хмыкнула Маринка и, прежде чем я успела возразить, она, мотнув головой, продолжила: — Ты же не смогла забыть его. Я же видела, как ты на него смотрела. Гордость это хорошо, но, отказавшись, ты ведь потом всю жизнь будешь жалеть.

— Думаешь? — усомнилась Вероника Павловна.