На балансе этих дел лежал увесистый золотой ком творчества.

Но человеку, видимо, всегда кажется малым минувшее и великим то, за что он берется вновь.

Механик никогда не имел детей, мало думал о них. А вот сегодня мысль навязчиво обращалась к зарождению и развитию ребенка, к формированию самого разумного существа в природе. И незаметно для себя он, забыв все окружающее, перешел к анатомии, к сопоставлению мельчайших деталей этого маленького организма с деталями огромных механизмов американской фабрики. Постороннему наблюдателю показалась бы смешной странная ассоциация.

Зайцев за собой этих странностей не замечал, он был во власти мысли.

Он ждал этот час в бессонных ночах. Механик припал грудью к столу и прыгающими руками картежного игрока начал раскладывать чертежи и схемы. На разрезанный пополам карандашной линией лист чистой бумаги лихорадочно полетели слова, цифры, математические формулы.

Карандаш шипел, ломался. Старик с досадой хватал второй, боясь пропустить мгновение, боясь, что какая-нибудь внешняя сила (стук в дверь) отпугнет, разгонит мысли, и они никогда больше не придут.

Но изобретатель ошибался в своих опасениях.

В дверь давно стучали, звали, однако это не доходило до сознания, казалось отзвуком какого-то далекого шума за стенами квартиры. Главный механик вышел из состояния «одержимого» только тогда, когда через открытое окно в позеленевшее его лицо ударил дневной свет. Наступило новое утро. И оно принесло безумную радость. Главный чертеж лежал перед одичалыми глазами Зайцева, а рядом с изуродованного клочка бумаги на изобретателя наивно смотрел голый ребенок.

Это было все, что старик искал. Не хватало одной детали, без которой нельзя было пустить механизм фабрики.

Деталь эту он нашел.

Главный механик загреб чертежи и в халате и в туфлях выбежал из дома.

Землю сковывала сухая гололедица. Из столовых густо вываливали рабочие, оглашая окрестности рудника топотом и разговорами. Шахтеры удивленными глазами встречали и провожали старика.

— Должно, рехнулся дед, — слышались голоса.

— Да не иначе…

— Смотрите, в подштанниках прет, чудак плешивый…

— И прямо к директору!

— Ха! Вот номер!

— Значит, дело экстренное, — глубокомысленно заключил Иван Морозов.

 — Чего яритесь…

Татьяна Александровна и Антропов встретили мехника удивленно. Инженеры отступили перед его одичалым видом. В руке Вандаловской заплясала кастрюля с приготовленной едой, когда Зайцев, размахнувшись, ударил о стол кулаком.

— Нашел, голубки мои! — выкрикнул он. — Идемте, сейчас же идемте туда… на фабрику!

Инженеры переглянулись. Но Зайцев, не замечая своей наготы, уселся за стол и торжественно поднял перед ними чертеж.

— Вот кто помог мне добраться до истины, — сказал он.