А я — до сих пор люблю! Поэтому ты тут — лишний! Так что, поднимай свою задницу и проваливай отсюда! И забудь дорогу к моей женщине раз и навсегда, ты понял?!

Схватив его за грудки, я рывком поставил этот сгусток киселя в человеческом обличье на ноги и встряхнул.

— А может, ты не будешь решать за меня?! — вмешалась вдруг Ксю.

Я посмотрел на нее с удивлением. Лицо — бледное, но глаза при этом яростно горят. Она совершенно явно злилась на меня. На меня, а не на этого пьяного придурка, который мог черт знает что с ней сделать, если бы я не появился вовремя!

— Может, мне вас наедине оставить? — спросил с холодным сарказмом.

— Может, тебе вообще меня оставить в покое?! — истерически выкрикнула она.

Я не поверил своим ушам. Стараясь не сорваться в ответ, максимально спокойно проговорил:

— Ксю, успокойся. Иди домой.

— А я, пожалуй, тут посплю, — пробормотал, тем временем, Павел, закатываясь в близлежащие кусты. Но до него никому уже не было никакого дела.

— Идти домой?! — снова взорвалась Ксю. — Чтобы ты его здесь убил?!

Теперь уже не выдержал я.

— А тебя, я смотрю, очень волнует твой бывший любовник!

— Да я ого-го какой любовнииииик! — донеслось из кустов воодушевленно."

"Жена же буквально сверлила меня глазами. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, словно ей не хватало воздуха. Я проклял свою несдержанность, но было уже поздно. Ксю вдруг сказала:

— Ты дурак, Макс. И мне это все надоело.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил, ощущая, как по грудной клетке расползается холодок.

Вот такой же отстраненной и непробиваемой она выглядела тогда, семь лет назад, когда у нас зашла речь о разводе. И тогда, как и сейчас, страшнее всего было ощущение, что точка невозврата — пройдена. И до этой Ксю, что смотрела на меня, словно и не видя, совершенно невозможно было достучаться. Я слишком хорошо помнил это ее выражение лица.

Но, черт возьми, нам же сейчас не по двадцать лет! Мы же взрослые люди, способные не повторять своих ошибок и не разрушать все в одночасье! Или все же нет?..

— Мне все надоело, — повторила она. — Врач сказала, что мне нужен максимальный покой. А с того момента, как ты появился в моей жизни снова, я только и делаю, что нервничаю! Твоя жена, мать, теперь эта драка! Я так больше и не могу и не хочу, Макс!

Я слушал ее потрясенно. Она возлагал на меня вину за все смертные грехи, но больше всего беспокоило даже не это. Больше всего пугало упоминание врача.

— Врач что-то тебе сказала? — уточнил я хрипло. — Есть какие-то опасения?

Но Ксю меня словно и не слышала. Она продолжила говорить:

— Я думала, что ты изменился, Макс.