В общем… это красиво, и мне показалось, что на Полине будет выглядеть отлично. В контрасте с ее смуглой кожей почти съедобно, то есть… охуенно…

Полина поднимает на меня взгляд.

Хлопает крышкой.

— Это очень дорогой подарок, — она возвращает коробку на место.

— Нравится? — игнорирую я.

— Я это не возьму, — говорит она.

Я наблюдаю за ее лицом. За тем, как она упрямо смотрит в окно. И я упрямый. Очень.

— Если не возьмешь, я это смою в унитаз, — говорю без показухи.

Метнув в меня взгляд, Полина безразлично отзывается: — Если ты больной, то пожалуйста.

Наверное, ответ на это замечание у меня на лице где-то четко написан, потому что, когда тяну руку, Полина выбрасывает свою и забирает украшения раньше, чем я успеваю дотронуться до коробки.

Она прячет ее в свою сумку. Я провожаю ее движения взглядом. Меня раскатало, и ее тоже. Она дышит часто и злится. Я завелся, потому что не шутил.

Смотрим друг на друга, как будто на ковре встретились.

Когда бурлить начинает потише, говорю:

— Мое предложение все еще в силе.

— А мой ответ все такой же.

Возможно, я зашел не оттуда, но я других путей не вижу. Воображение у меня хуевое! Быть гибким я не умею.

— Я так сильно тебя обидел? — спрашиваю я.

Ответ я уже и так знаю, но предпочитаю услышать это от нее.

— Нет, — проговаривает Полина. — Просто я тебе не доверяю. А если я не доверяю человеку, то… нам с ним не по пути, — отрезает она.

— Я тебя ни разу не обманул.

Я вижу, что задел ее своими словами. Но это правда.

— Значит, можешь считать это моей обидой. Ты меня обидел, но ты в этом не виноват, — говорит Полина.

Пусть это и жестко, но я замечаю:

— На обиженных воду возят. Ты… хочешь со мной… быть?

Она ударяет взглядом в центр моего лба, но, каким бы бойцовым этот взгляд ни был, я читаю в нем ответ на свой вопрос, и он по пульсу стегает электрическим разрядом.

Я под столом сжимаю кулак и получаю еще один разряд, когда Полина с вызовом бросает: — Может быть. А может, и нет. — Она отряхивает руки, хотя ничего не ела. — Я пойду… — хватает с соседнего стула свою куртку. — Провожать меня не надо. И на всякий случай — бриллианты меня не впечатляют.

Это укол, да. Гимн отсутствию у меня вкуса. Укол, и еще какой.

Я наблюдаю за ней исподлобья.

— А что впечатляет? — спрашиваю я ее.

— Чувство юмора, — бросает она, направляясь к выходу.

Я смотрю ей вслед, осознавая, что мне внезапно похер, возможно у нас что-то или нет.

Меня больше не волнует конечная цель. Обстоятельства, не волнуют. Нихрена не волнует.

Я просто хочу, твою мать, принять этот вызов!

Глава 41

Полина

Рабочая неделя после праздников короткая. Четыре дня, половину из которых я уже почти отработала, и мне чертовски мешает сконцентрироваться бренчание моего телефона.

Он дергается снова, на экране сообщение от Матвея.