Ее дыхание становится беззвучным.

Проведя по волосам рукой, я делаю, как она просит.

— Я хочу тебя увидеть, — говорю в трубку. — И не только. Я думал. О тебе думал. О нас. Мы можем… попробовать быть вместе. Вдруг у нас получится.

— Не получится, — отрезает Полина.

— Почему?

— Потому что мне нравится говорить людям «нет»! — сообщает она.

Я неожиданно понимаю, что «нет» от нее ни разу не слышал.

Блядь.

Это действительно так. Ни единого раза. Всегда только «да». Почему от этого так кроет?! И мне хватает ума об этом не напоминать. В любом случае ее слова чистой воды каприз, и я указываю на это, спрашивая: — Это причина?

— Хочешь другую? — режет Полина.

— Ладно. Потому что у моего предложения закончился срок действия. Как тебе такая?

— Давай это обсудим. По-настоящему. Давай встретимся...

— Ну, — бросает она. — Ответ ты уже знаешь.

Она кладет трубку, а я встаю из-за стола, задев его бедром.

Тарелка летит на пол, но Тайсон от нее шарахается.

Он шарахается от меня, потому что из-за стола я вылетел пулей.

Видать, химическая реакция у меня в крови такая мощная, что даже неуправляемый кобель ретривер ее чует.

Чует, что от меня лучше держаться подальше!

Глава 40

Расул

Четыре дня спустя

Уже полчаса здание прокуратуры покидают люди. На часах шесть вечера. Выходящий из здания поток я не назвал бы густым, так что контролировать ситуацию мне комфортно.

Стуча по рулю пальцами, я исподлобья слежу за входом. Точно знаю, что Полина внутри. Денис связывался с ней пятнадцать минут назад, с тех пор она из здания не выходила, и как только наконец появляется, я быстро глушу двигатель.

Во мне нажали на какую-то кнопку, которая сильно подточила терпение.

Подчиняться обстоятельствам и выжидать в этот раз для меня равно десятому уровню сложности, но я Полине больше не звонил.

Мое решение — четкое и целенаправленное: встретиться с ней лично, ведь только так я могу помешать ей уйти от разговора.

И все ее эмоции… я хочу быть уверен, что мне это не показалось. У меня полно сомнений, чего она хочет, я понятия не имею.

Сегодня выпал мелкий снег. Он и сейчас кружит в воздухе, но по лицу скорее режет, чем на него оседает.

Я набрасываю на голову капюшон.

Выйдя из ворот прокуратуры, Полина собирается перейти дорогу, но останавливается на тротуаре, когда видит меня.

Я на противоположной стороне и, пока быстро перехожу проезжую часть, глаз с Полины не свожу.

На ней вязаная шапка, короткая куртка и заправленные в сапоги джинсы. Высокий каблук делает ноги и бедра особенно стройными, пробуждая у меня в паху напряжение. Прежде всего потому, что очертания ее тела напоминают о том, какая она хрупкая. И тесная, чтоб его. Я бы мог ее порвать. Действительно мог бы, если бы был неадекватным конченым ублюдком.