— Скажешь тоже! — смутилась девочка.

— И скажу. Вот Анна тебе не понравилась, зато Мария Борисовна показалась душевною.

Может, из-за того, что она тебя ласковым словом наградила?

— Ласка всем приятна, — согласилась Маша, — но жена князя не такая, как Анна, —

подумав, попыталась объяснить боярышня. — В княгине без усилий с её стороны чувствуется достоинство, а от княжны веет угрозой и её готовностью в каждого вколачивать уважение, как будто кто-то спорит с ней.

Дуня с удивлением посмотрела на сестру и та, разволновавшись, скомкала свою вышивку.

Маша впервые высказалась о больших людях, и не с пылу, а подумавши, и в этот момент поняла, что у неё появилось своё мнение.

Ей хотелось посмаковать это осознание, но Дуня продолжила беседу:

— Мария Борисовна ведь тверская князья? А тверские всегда славились внутренним благородством, — поддержала Машу сестра, хотя не была уверена в своих словах.

Её знания были почерпнуты из художественной литературы, а не из летописей. Впрочем, летописи каждого княжества противоречили друг другу и получалось, что по ним совершенно невозможно судить о делах князей.

Дуня поджала губы, поняв, что углубилась куда-то не туда в своих мыслях. Ей хотелось быть непредвзятой и справедливой, но в результате не удавалось занять какую-либо твердую позицию в отношении Москвы, Новгорода, Смоленска или Твери. А здесь и сейчас такого не понимали и не любили.

Вон Машка сразу для себя что-то уяснила и будет стоять на этом, а Дуня всё учитывает, взвешивает, раскладывает по полочкам… Права ли?

И всё же Дуняша сумела сообразить, что ничего не помнит о нынешней жене Ивана Васильевича. Пока Маша не начала рассказывать о ней, то Дуня даже не задумывалась, что не читала о Марии Борисовне никаких романов.

И что же получается? Почему эта милая женщина не особо известна потомкам?

Дуня старательно скрипела мозгами, пытаясь вспомнить княгинь Московского царства-государства… и в памяти выплыла Зоя Палеолог! Эта девица станет матерью следующего великого князя, а он уже родит всем известного Ивана Васильевича Грозного.

И что же получается? Мария Борисовна и встретившийся Маше маленький княжич умрут?

— Машунь, а здоровой ли выглядела великая княжна?

Сестра удивилась и после недолгого размышления неуверенно пожала плечами:

— Бледная и усталая, а так вроде здорова.

"

"— Но она же молода?

— Ей уж двадцать четыре вроде бы, а может, больше…

Дуня сглотнула. В двадцать четыре быть великой княгиней и при этом выглядеть бледной и усталой? Вон, Дунина мама боярыня Милослава чуть старше и родила уже троих, не считая выкидыша, а пышет здоровьем!

Неужели травят? Но кому могла бы помешать Мария Борисовна? Боярам? Так овдовев, князь на их дочерей даже не посмотрит.