— Все они явились в тот день в Урук, чтобы прочитать мятежному смертному царю нравоучение о послушании и милостиво позволить ему жить дальше при условии абсолютного признания их правоты и власти. И все трое были убиты Арсом на ступенях святилища Молоха. Потом он вошел во дворец и зарубил всех своих министров и жрецов. Никто не мог его остановить. Ведь древнее пламя, поселившееся в его источнике, питалось множеством жертв, приносимых Молоху по всей земле…

Нергал умолк, глядя в одну точку перед собой. А я, захваченный историей, нетерпеливо спросил:

— А дальше? Что с ним случилось дальше?

— Дальше… — медленно проговорил Нергал, задумчиво коснувшись своего подбородка тонкими длинными пальцами, перепачканными кровью. — Сила, которую он принял в себя, лишила Арса рассудка. Он вышел на городскую площадь с обнаженным мечом в руках и бросился на толпу. Ту, что сначала с радостью приняла отказ от человеческих жертвоприношений, а потом с такой же радостью подчинилась богам и равнодушно наблюдала, как горит в огне дитя. Арса пришлось остановить…

— И кто же это сделал?..

— Я.

Окурок вывалился из моих губ, ударился о кожаную куртку и откатился на каменный пол.

— Ты?.. И как же тебе удалось?

— Просто я оказался сильнее, — с каким-то ожесточением отозвался Нергал. — И убил его.

Он перевел затуманившийся от воспоминаний взгляд на свою правую руку.

В подземелье стало тихо.

Только светильники чуть покачивались на цепях промеж колонн, и две наши фигуры на дне этого огромного зала показались мне вдруг такими маленькими и хрупкими.

Не так уж мы отличаемся. Что боги, что люди — все несем на своей спине груз прошлых побед и поражений.

Нергал медленно проговорил:

— Это был первый раз, когда смертный стал мне другом. И, как я считал, последний.

Нергал повернулся ко мне.

— Имей в виду. Привязанности любого рода — на самом деле никакое не богатство и не достижение. А твои уязвимости и слабые места. Посмотри, на что ради Персефоны идет Аид. И к чему привела Сета любовь к брату и жене. И на что ты сам идешь ради своих привязанностей. Ты готов ставить условия мне, Оракулу, противостоять Совету и еще шут знает чему и кому, рискуя тем немногим, что ты имеешь. Зачем?..

Под его тяжелым прямым взглядом я как-то не сразу нашелся, что ответить. Так всегда бывает, когда речь идет о вроде бы очевидных вещах, которые обычно не приходится объяснять.

— Ну… — протянул я, пытаясь подобрать наиболее подходящие слова. — Наверное, затем, что те, ради кого я рискую, в свою очередь тоже готовы рисковать ради меня, — ответил я.

— То есть у тебя самого на это причин нет? Просто ответная реакция? — вопросительно приподнял бровь Нергал.

— Не совсем так.