— Укромный уголок, чтобы перейти в другой укромный уголок, чтобы перейти…

— Очень захватывающе, но меня уже от одного только описания твоих «уголков» укачало, — фыркнула она.

Я вздохнул и признался:

— Просто нервничаю.

— Вот и я тоже. А зачем нервничать зря?

Быстрым жестом начертила в воздухе символ, и рядом медленно, как цветок, раскрылся портал.

Такого зеркала перехода я еще не видел. Оно напоминало нору в бездонную, искрящуюся лазурь. И, прежде чем я успел что-то спросить, Деметра обняла меня за пояс и потянула меня в яркое сияние.

— А вот теперь можешь начинать нервничать, — услышал я ее шепот, и через мгновенье ощутил твердую опору под ногами.

Я услышал нестройный гул голосов и стеклянное позвякивание.

А потом лазурь померкла, и все разом стихло.

Окинув беглым взглядом пространство вокруг, я увидел огромный зал с золочеными стенами, парящие в воздухе ароматные кадильницы и возвышение, на котором в царственных креслах восседали припотевшие мужики и раскрасневшиеся дамы в сияющих пеленках вместо одежды, тяжелых драгоценностях, с лавровыми венками и кубками в руках.

На восседающих персонажей снизу взирали ребята попроще — кто в набедренной повязке, кто типа в тоге. Они явно были под градусом, в руках держали пузатые стаканы и смотрели на нас с замершими на губах улыбками, предназначавшимися явно не нам.

Среди них я сразу узнал раскрасневшегося Диониса и Гермеса в его нелепой шапочке.

А значит, ошибки быть не могло.

— Дема… — едва слышно проговорил я. — А… где это мы?

— В Верхнем мире, — обычным голосом ответила мне Деметра, убрав от меня руку. — Сегодня у олимпийцев второй день большой тусовки в честь какого-то очередного подвига великого громовержца, и у меня имелось приглашение. Кстати, где сам виновник торжества, интересно?

В ответ на ее слова под потолком вдруг блеснула молния и ка-аак громыхнет прямо перед нами!

Перепуганным зайцем я едва успел отскочить в сторону, утащив за собой Деметру. А на том месте, где мы только что стояли, красноречиво задымился почерневший пол.

— Кого ты притащила в мою тронную залу, безумная⁈ — прогромыхал на все местное собрание раскатистый и очень низкий голос.

Из-за стола поднялся худосочный лысый старикан со злобным выражением лица. Вдоль его тела засверкали искры, и в считанные секунды шкурка старика растрескалась и съежилась, выпуская на свет высоченного, статного бога. Его белоснежные одежды развевались на несуществующем ветру вместе с ослепительно-белыми кудрями и длинной бородой. В мускулистых руках он держал сияющий жезл. На каждом пальце Зевса блестел крупный перстень, в кудрях полыхал самоцветами золотой венец.