Если же работа была, то денег не всегда хватало, чтобы прожить от зарплаты до зарплаты. Криминал, где бабок было хоть отбавляй, казался в это время заветным оазисом в пустыне, а потому не очень отпугивал. Что до народа на стадионе, люди здесь были совершенно разные, от перекаченных громил до очкариков в строгих костюмах.

Листок, полученный на входе, я по примеру Мухи сунул в карман. Ждать пришлось недолго. Все резко замолчали, когда на поле из подтрибунного помещения вышел виновник сбора. Демид Игоревич подошел к колонкам, взял микрофон и, проверив связь, заговорил.

— Братва, молодцы что собрались полным составом, — начал Демид. — Сегодня нас ждет серьезный разговор и трудные для большинства здесь присутствующих решения.

Стадион зароптал. Слышно Демида Игоревича было отлично, говорил он четко, колонки справлялись на все сто, а если бы звукари сумели убрать противный писк обратной связи, то цены бы мужикам не было. Что по Демиду, мне казалось, что он малость напряжен. Хотелось верить, что это напряжение связано с надобностью выступать перед большим количеством людей, а не с результатами поездки к Михалычу.

Демид, как человек деловой и свободным временем особо не располагавший, сразу перешел к сути дела.

— Братва, полагаю, что каждый из вас в курсе последних событий. Я не скрывал, что всегда был настроен решительно против предательства. А нас предали, и, по сути, решили скормить столичным все те плоды, которые мы с вами много лет выращивали, — буднично проговорил он, как будто речь шла о том, сколько ложек сахара класть в чашку чая.

Стадион в ответ загудел, все понимали, о каких «последних событиях» идет речь. Демид дал присутствующим выразить недовольство и только потом продолжил свою речь.

— Многие из нас имеют ходки, и не одну, а многие находятся у хозяина прямо сейчас. И ситуация, которая сложилась, выглядит как беспредел. Чтобы понять, как действовать дальше, я ездил в ИК в Абакан, к Михалычу, — он вытащил из кармана желтоватый листок, развернул. — Хочу зачитать вам всем его прогон.

Демид прочистил горло и продолжил еще более четко и даже как-то торжественно.

— Мне известно, как вседозволенность может запудрить мозги. Сейчас, когда они пытаются очернить воровское и заставить нас порвать с преступным миром, они не ведают, что творят. Меня держали на пресс-хате, чтобы я отказался от своих принципов. Я не сломался, не взял их бумагу и ручку, не отрекся. Моя позиция по-прежнему тверда, как сталь. Вот что я хочу донести. Они жаждут списать бардак на воров, но не понимают, что по-воровски и есть по-людски. Братва, они сами накидывают удавку на свою шею. Один мудрый человек сказал — разделяй и властвуй.