"

"— Мы с вами безусловно сработаемся, Анна Михайловна. Я готов, — смеясь, произносит мужчина и тут же убирает одеяло. Резко опускает штаны вместе с трусами вниз, так, что я даже не успеваю у него ничего спросить. Мать моя женщина, к такому меня жизнь не готовила…

Глава 11

Жизнь не готовила, а вот я, по воле случая, подготовилась. Хотелось бы сказать, что не бывает таких удачных совпадений, но вот оно смотрит на меня — искривленный по самое не могу, любимый мужской орган. Болезнь Пейрони. Трам-пам-пам. Знала бы я об этой болезни, не проштудировав вчера кучу литературы? Конечно же, нет.

Никогда бы не подумала, что буду рада в живую видеть это, еще и со столь специфичным внешним видом. Поворачиваюсь к Лукьянову и не могу скрыть улыбку. Тот, кажется, не ожидал от меня такой реакции. Ну сейчас я так блесну знаниями, что ты и вякнуть не сможешь. Сам поди меньше меня знает в этом вопросе. А Анечка постаралась. Анечка — молодец. Анечка полночи про сардельки с почками читала. И по ходу у Анечки и вправду шизофрения. Да ладно, пофиг. Мадлен, твой выход.

— Богдан Владимирович, у вас случайно нет транспортира?

— Мадлен, будьте добры, передайте Анне, чтобы она вернулась в это грешное тело и свои маленькие игры с транспортирами оставила для вечера.

А сейчас проводите опрос, ну и раз пациент разделся, параллельно осмотр.

— Вы удивитесь, Богдан Владимирович, но для осмотра он мне и нужен.

— Линейка и транспортир есть у меня, — радостно произносит наш пациент, потянувшись к полке. — Карандаши еще есть и циркуль. Циркуль не нужен?

— Острые предметы Анне Михайловне лучше вообще не давать.

— Мне будет достаточно транспортира, — как можно вежливее произношу я.

Еще бы знать как правильно пользоваться этим самым транспортиром. Это не должно быть сложно, тем более я в перчатках. Просто приложить.

— Скажите, Анатолий Викторович, как давно вы заметили искривление?

— Эмм… я его особо и не замечал. Есть и есть. Давно, наверное.

— Вы потеряли длину, если да, то насколько?

— Длину? Не, не терял я вроде длину. У меня просто все опухло и болит, — странно, но никакого отека и воспаления я не наблюдаю.

— Мочеиспускание затруднено?

— Нет. Но часто хожу.

— Эректильная дисфункция? — мать моя женщина, если я правильно измерила угол, он аккурат шестьдесят градусов.

А это уже граница тяжелого искривления.

— Нет.

— Значит жалуетесь только на боль и отек, я правильно понимаю?

— Да.

— В покое? Или во время коитуса?

— Эм… в покое.

— Анатолий Викторович не в курсе, что такое коитус, надо бы изъяснять более доступным языком, это вам на будущее, Анна Михайловна.

— Да, извините, — начинаю пальпировать его детородный орган на наличие бляшки. И вот надо было мне взглянуть в этот момент на Лукьянова.