Господи, как жарко вдруг стало…

Беру стакан, который он мне тоже наполнил дорогим виски и колой, делаю глоток. Воланд молчит. Он наблюдает за мной так…страстно, или это просто игра воображения? А может, нет? Откуда он знает мое имя?

- Откуда ты знаешь, как меня зовут? - тихо спрашиваю, но он снова игнорирует.

Отводит взгляд в сторону окна, где особенно красиво сейчас переливается Москва. И она снова не в красном, развратном платье. Рядом с этим мужчиной я и город чувствую иначе: красивой, статной женщиной в наряде от кутюр, которая знает себе цену и несет себя, как самое дорогое сокровище.

Как интересно меняется твое восприятие в зависимости от компании, да?…

- Когда-то я был на месте твоего мужа, поэтому легко могу его понять. Я тоже был ослеплен деньгами и знаю, что это такое…внезапно свалившиеся на голову блага.

- Ты тоже спортсмен?

Он издает тихий смешок и мотает головой.

- Нет. Мой максимум тогда - двадцать раз подтянуться. Я совсем из другой оперы, а нас с твоим супругом объединяет только то, что мы оба из задницы этой великой страны.

Откуда ты?…

Очень хочется узнать, но я себе не даю.

Мне кажется, что это слишком личное, а мы же договорились, что не пересечем границ…

Воланд снова заговаривает через пару мгновений.

- Я не родился с платиновой ложкой во рту. На самом деле, я не родился даже с золотой. У меня самая обычная семья. Мать - учительница в начальной школе. Отец - обычный бригадир на стройке. Ничего выдающегося. Они просто люди. Если честно, временами даже ничтожные, особенно такими стали после того, как я заработал свой первый миллион. Но я не виню их за жадность. Я не виню их даже за то, что они вспоминают обо мне, только когда им нужны деньги.

- Мне жаль, - тихо шепчу, а сама удивляюсь, что он открывает мне свою душу.

Воланд переводит на меня взгляд и хмыкает.

- Не стоит. Это просто предсказуемо, и я их на самом деле не виню. Меня самого поглотили все те блага, которые слишком быстро свалились мне в руки. Я очень сильно охуел в свое время. Примерно так же, как охуел твой муж, Маргарита. Или хуже. Или чуть меньше. Я не знаю, потому что он планомерно уничтожает дорогого человека, а я уничтожал тех, на кого мне было насрать. И им тоже, скорее всего.

Не думаю, что кто-то из них испытывал ко мне такие глубокие чувства, а может, и испытывал. Это уже не имеет значения. Деньги…они ослепляют. Я его не оправдываю, конечно, и он заплатит по счетам, просто пока он этого не понимает. И мне жаль. Жаль, что все так. Мне всегда грустно, когда я вижу, как люди допускают мои ошибки снова и снова, но самое главное, мне жаль, что с этим ничего нельзя сделать. Тебе, возможно, будет неприятно, но я же сказал, я не буду выбирать выражений.

- Я помню. Продолжай.