Понадеялся, что повредил у них двигатель, но не повредил, похоже: на «слабой трубке» стрелял, опять моя ошибка. На «тугой» вполне можно было разворотить палубу и нанести уже серьезные повреждения. А я надеялся в паруса попасть.

Вновь открыли огонь пушки противника, на этот раз все четыре, не слишком точно — показатель того, что занервничали, не дали самим себе времени с одной пристреляться. Но затем как-то сразу пираты добились трех попаданий — два в борт, опять нам проблема невелика, а вот третье прилетело в рубку, снаряд разорвался, угодив в стык стены и крыши, вывалив простенок между окнами и выбив стекла.

К счастью, этот же простенок защитил находящихся в рубке Игнатия и Ивана от осколков, а на палубе у нас вообще малолюдно было за отсутствием личного состава, так что осколки просто хлестнули по доскам и фальшборту, никого не задев.

Хлопнул наш кормовой «гочкис»: тоже пристреливаются. Так, надо как-то результата добиваться, что это вообще? У меня восемьдесят миллиметров, а против меня обычная деревянная яхта, пусть и большая, надо как-то побеждать, что ли, пока нас не победили.

Сколько до них? Да примерно километр получается, сейчас по нас начнут долбить уже вполне эффективно, во все четыре ствола.

И бортом идем, теперь уже для нас позиция невыгодная, нам бы за корму к ним — и тогда противник просто прорвется к шхуне.

Так, упреждение… куда я целился, когда попал им в корму, а? Вроде бы помню пока. Чуть-чуть сдвину, вперед… и момент поймать…

— Осколочный, «тугая трубка», заряжай!

Вновь сочный маслянистый лязг затвора.

Грохот, дымное облако. Снаряд уже по совсем пологой на такой дистанции дуге долетел до судна противника и с грохотом и вспышкой отбил гик с грот-мачты, которая на этой яхте стояла сзади, за фок-мачтой.

Парус взрывом почти полностью оторвало от сорвавшегося бревна, закрутило, а яхта начала терять ход прямо на глазах. На «Аглае» заорали в восторге, и мы тут же в ответ получили два попадания — в планшир, неподалеку от нас, после чего Леонтий, выругавшись, схватился за плечо, и в фальшборт в самой середине корпуса, причем на «тугой трубке», то есть снаряд проломил борт и лишь потом взорвался, начисто разворотив снарядный ящик перед рубкой и повредив стекла. Хорошо, что тут умеют делать триплексы из стекла и какого-то клея, так что в Игнатия, стоящего прямо по другую сторону стены, осколки не полетели, хоть он и перепугался.

Вторым снарядом я мимо яхты противника промахнулся, а третьим попал опять, в борт над самой ватерлинией, пробив немалого размера дыру, после чего скомандовал: «Всем укрыться!» — и залег сам. Это уже не противник, им вода в трюм идет, и скорость потеряна, так что нечего самим высовываться под их снаряды.