Почувствовав его присутствие, Джорджина подняла ресницы и с изумлением устремила на него взгляд.

— Джон! — Она как завороженная направилась к нему. — Вы приехали в Париж?

Глаза ее были полны изумления, бледные щеки окрасились легким румянцем.

Леди Холланд обернулась и увидела его.

— Джон, дорогой! — радостно воскликнула она. — Как я рада вас видеть. Перемена обстановки пойдет вам на пользу. Где вы остановились?

— Английский посол был так любезен, что устроил меня в посольстве. — Он бросил взгляд на Джорджину. — Я приехал ненадолго.

— Как чудесно! Мои апартаменты поблизости, на Елисейских Полях.

На самом деле мы все живем там. Дом номер пятнадцать. Обещаете побывать у нас завтра?

Джон сказал, понизив голос:

— Могу я попросить вас об одной любезности, как близкого друга?

— Ну конечно.

— Я приду в четыре, если вы обещаете пригласить леди Джорджину.

Бет широко раскрыла глаза:

— Я все устрою…

* * *

— Добрый вечер, леди. Вы очень добры, что пригласили меня, Бет.

Войдя, Джон с радостью заметил, что Джорджина сидит в гостиной леди Холланд. Он вовсе не был уверен, что она придет.

— Надеюсь, вы оставили моего мужа в полном здравии?

— В совершенном, хотя мне известно, что он по вас скучает.

Он рад, что вы хорошо проводите время, и набирается мужества, ожидая ваших счетов за туалеты.

Бет рассмеялась:

— Что привело вас в Париж, ваша светлость?

— Уоберн требуется обустроить заново. Парижские лавки ни с чем не сравнимы. Сегодня утром я купил несколько часов.

— Ходьба по лавкам составляет одно из удовольствий жизни и поднимает настроение. — Тут Бет заметила, что его внимание обращено вовсе не на нее. — Вы меня извините — я пойду распоряжусь насчет чая.

Джон занял место рядом с Джорджиной. Черное шелковое платье девушки подчеркивало ее бледность.

— Бет права, прогулка по лавкам действительно поднимает настроение. Думаю, вам пора расстаться с этими траурными одеждами. Вы не вдова, Джорджина. Вы не обязаны кутаться в черные одежды.

— И вы не станете думать обо мне дурно? — нерешительно спросила она.

— Я никогда не смог бы думать о вас дурно, Джорджина. Вы слишком молоды и хороши собой, чтобы горевать всю оставшуюся жизнь.

«Вы бы подумали обо мне дурно, если бы знали, какое отвращение вызывал у меня Френсис! В моем сердце есть место только для вас».

Джорджина опустила ресницы, испугавшись, что Джон прочтет ее мысли.

— Завтра маменька устраивает бал. Она настаивает, чтобы я присутствовала, но мне кажется это неприличным.

Он улыбнулся.

— Вы никогда не пропускали ни одной возможности сделать что-то неприличное. Вот такую Джорджину мне очень хочется увидеть.

Сердце у нее екнуло, она посмотрела на Джона из-под ресниц.

— Я буду на балу, если там будете вы.