За стеклом книжных полок тускло проблескивают корешки книг, пушистый плед свернулся на кресле-качалке, словно еще одна, клетчатая, кошка, над серебряным подстаканником благородно чернеет крепчайшая заварка и поднимается едва заметный дымок.

Главное, это убедить себя , что во всем этом есть какой-то смысл. Пусть он не слишком очевиден сейчас, в данную конкретную минуту, но вообще-то он, безусловно, имеется. И будет отыскан, возвращен, помещен в отведенное место, снабжен соответствующей биркой…

Мужчины не воют и не бьются в истерике. Тем более, что никакого повода для истерики на горизонте не наблюдается.

Серый треугольный нос Скотта энергично двигается из стороны в сторону, мощные полупрозрачные когти шелушат старую краску. В осеннем снеге он предчувствует мартовскую круговерть. Зима для него – всего лишь прелюдия к весенним безумствам. Ежедневный двадцатичасовой сон на пуфике в прихожей – накопление сил перед решающим броском, где каждый день решается гамлетовский вопрос, и гибель отделена от победы всего лишь минутами спрессованного в вечность экстаза. Если Скотту опять повезет, и он переживет грядущую через полгода весну, то, истерзанный, но торжествующий, он снова приползет к знакомым дверям, залижет раны, сожрет четыре банки «вискаса» и гордо возляжет на свой пуфик, в клочья изодранный когтями. Счастливец!

* * *Отвернувшись от окна, Вадим поднял трубку и по памяти набрал номер. Многие ровесники жалуются на память, мол, стали все забывать. Вадиму пока везет – он все помнит. Но – везение ли это? Не лучше ли тем, кто может – забыть? Прочь, проклятая клешнястая рефлексия!

Голос в трубке молодой и наигранно энергичный, похожий на только что испеченный дрожжевой пирожок.

Интересно, от чего его оторвали? Кроссворд? Телевизор? Девушка?

– Ну, что там у нас?"

"– Я все проверил, Вадим Викторович. Папки точно взял кто-то из своих. Иначе – невозможно. Днем, часов до пяти-шести там постоянно толчется народ. Когда в классе никого нет, он заперт. Чтобы взять ключ, нужно зайти в учительскую. Даже если сделать слепок – чужого человека, открывающего класс, всегда заметят. Завхоз посмотрела по своим записям: в ближайшее время в кабинете истории не работал ни сантехник, ни электрик, не делали ремонта – вообще никого со стороны не было.

Черный ход всегда заперт. Парадная дверь ведет в холл. С него видны обе лестницы. Туда же выходит каморка сторожа. Я вам все покажу, у меня есть план. Старик ночной сторож – бывший военный, тоже свой, до выхода на пенсию много лет работал в этой же школе военруком. Пьет умеренно и никогда – в рабочее время (все опрошенные подтвердили информацию). Страдает бессонницей. По ночам дежурит вместе со старым брехливым фокстерьером.