Кроме того, всегда есть ребята, которые по настоящему интересуются историей, им можно показать, рассказать… И вот сейчас полезла – их нет. Сначала не верила, грешила на себя, перерыла все, у всех спросила. Потом поняла – стащили. Но кто, а главное – зачем?! Я понимаю, дети залезли в учительскую, могли взять личное дело, вещественные доказательства каких-нибудь школьных «преступлений», журнал с двойками (это у нас обычное дело), магнитофон, в конце концов… Но ведь ничего же больше не пропало!

– Хочешь обратиться в милицию?

– Да не смеши меня! У них на убийства-то времени не хватает, а тут они кинутся разыскивать папки с хобби какой-то учителки! И главное, понимаешь, там же ничего секретного не было! Все только из открытой печати, да из летописей, которые в БАНе, в Публичке…

– Может быть, кто-нибудь из твоих учеников-»историков»? Чем самому трудиться, собирать, можно воспользоваться готовым?

– Нет, нет.

Нет у меня таких, да и что он с этим будет делать? Ни показать кому, ни похвастаться, даже самому взглянуть – и то страшно. Родители же могут догадаться, что взял чье-то чужое… Конечный смысл любого хобби – в возможности показать, поделиться с другими.

– Но что-то ты все-таки подозреваешь… – прозорливо заметила Ленка.

Я, стесняясь, рассказала про Вадима, состоявшееся свидание, поход в концерт, и, под конец, про его странный интерес к моим увлечениям. Ожидала вполне, что Ленка высмеет меня, и даже того хотела. Но Ленка отнеслась к сообщению совершенно серьезно.

– Непонятно, зачем ему это могло понадобиться… – задумчиво протянула она. – Но… в принципе, весьма возможно. Что-то в нем такое есть – мне сразу показалось… У тебя его телефон имеется?

– Нет, – смутилась я.

 – Он обещал сам позвонить.

– Сколько прошло времени?

– Две недели…"

"– Вполне возможно, что – он! – неожиданно припечатала Ленка. – Как, для чего конкретно – пока не знаю, но не без него… Значит, так: бери у Любаши телефон и звони сегодня же. Говори все, как есть. Жалуйся, не скрывай подозрений. Потом мне перезвонишь. Жду.

* * *До половины одиннадцатого никого не было дома. Потом чем-то взбудораженный голос (может быть, отловила человека прямо на пороге) ответил:

– Да, я у телефона. Слушаю вас. Анджа?.. Простите?… Ах, да… Здравствуйте.

Чем могу?…

Почувствовала я себя, мягко говоря, странно. Потому что человек на том конце провода явно с трудом вспомнил, кто я такая, и как бы совсем уж не мог сообразить, что мне от него могло понадобиться. Но голос, несомненно, принадлежал Вадиму и никаких ошибок быть не могло. Что у него, старческий склероз, что ли? Да вроде бы еще рано… Или болезнь Альцгеймера? Чепуха какая-то! Я взяла себя в руки. В конце концов, у меня совершенно деловой, а не романтический интерес к этому разговору.