Год, два назад? Еще раньше? Позже? Все бесполезно…

Жалко пропавших материалов было так, что едва ли не слезы к глазам подступали. Как будто бы потеряла кусок себя. Да так, в сущности, и было. Никакие разумные утешения («да зачем они тебе теперь? Ну и что бы ты с ними стала делать? и т.д.») – не помогали. Вика Крылова (вот удивительно – от кого бы не ожидала!), уже уходя из класса после урока, вдруг остановилась у моего стола и сказала в нос (последние недели она говорит только так – либо хронически простужена, либо подражает какому-то неизвестному мне секс-символу):

– Анжелика Андреевна, может, у вас голова болит? Могу цитрамону дать…

– Спасибо, Вика, не надо, – удивленно поблагодарила я. – Голова у меня не болит, просто…

– Ну и ладно, – не дослушав, пробурчала Вика и покинула класс.

Я осталась наедине со своими переживаниями.

Поскольку здравых объяснений произошедшему не находилось, в голову лезла какая-то исключительная чепуха.

Особенно привязчивой оказалась мысль о том, что вот, Вадим почему-то интересовался моим увлечением, и тут же папки исчезли. Опять в голову полез Штирлиц и шифровки от Мюллера. На этот раз было не смешно, а злобно. Попробовала представить себе, как Штирлиц-Вадим тайком, никем не замеченный проникает в кабинет истории (через окно, что ли? Но ведь четвертый же этаж) и похищает папки с материалами по Всеславу (да зачем они ему сдались-то?!)… Убедилась, что представить себе подобное решительно невозможно, но ничего более разумного в голову тоже не лезло, и от безысходности ситуации я злилась все сильнее…

На всякий случай опросила уборщицу и Александра Евгеньевича – молодого преподавателя истории, который работал в нашей школе чуть меньше года. Оба клятвенно заверили меня, что злополучный шкаф даже не открывали. Я им, разумеется, поверила. Другим членам педколлектива картинки про Спартака и таблицы по развитию промышленного производства в Новом времени нужны еще меньше.

Дома не удержалась и позвонила единственному знакомому мне милиционеру – Ленке. Просто пожаловаться.

Ленка, как я и надеялась, внимательно меня выслушала. И утешать тем, что пропавшие папки все равно никакой объективной ценности не имели, не стала. За что я ей была ощутительно благодарна.

– Понимаешь, я принесла их в школу, – рассказывала я, возбужденно бегая вокруг телефона, как телок на привязи. – Показывала своим обормотам из клуба. Им Всеслав очень понравился, они разыгрывали сцены из его жизни. Потом, уже после прекращения деятельности клуба они лежали в кабинете, в моем шкафу, вместе со всей другой документацией и учебными материалами. Иногда я что-то добавляла туда. Собиралась отнести их домой, но все было как-то несподручно, да и в школе я провожу гораздо больше времени, чем дома.