Из разорванного рукава камуфляжной куртки раненого торчал белый отломок кости – классический открытый перелом со смещением. Егор осторожно разрезал рукав форменной куртки ножницами с закругленными концами. Обработал йодом края раны, перевязал и аккуратно уложил раненую руку на бинтовую перевязь.

– Нормально, браток, до свадьбы заживет! – обнадежил Егор, бинтуя голову раненому.

Медик перешел к наводчику-оператору. Его правая рука, вся в крови, висела плетью. Бойцы уже наложили раненому турникет на плечо и теперь сноровисто накручивали бинт на рану.

– Молодцы, не зря я вам мозги проедал инструктажами! – нашел в себе силы улыбнуться Егор. – Болит сильно?

– Терпимо, – сквозь зубы ответил наводчик.

– Уколоть?

– Оставь для тех, кому нужнее…

– Сашка умер!

Чуда не произошло, механик-водитель погиб от болевого шока, обширное проникающее ранение в живот не оставило ему шансов. Егор и так понимал, что он не жилец на этом свете. К тому же нужно было спасать других раненых. Но все равно игла вины уколола сердце.

– Б…дь! – выругался медик и щелкнул тангентой рации на плече. – «Укол» в канале, «Гром», на связь, прием. У меня один «200», два – «300», переломы рук и ног. Открытый со смещением – плеча. Обезболил, шины наложил, встречайте.

– «Гром» на приеме, подтверждаю. Встречаем, – ответил командир медицинского взвода Дима Громов.

Рядом лупили автоматы и пулеметы, слышалась забористая ругань мотопехоты. Изредка с грохотом били гранатометы. В горящей БМП с треском рвался оставшийся боекомплект.

* * *"

"Солдаты приволокли двоих пленных к уже выгоревшему дотла остову сгоревшей боевой машины пехоты. У одного из них перебитая рука безвольно висела вдоль тела, а за спиной болтался пустой ранец на три гранатометных выстрела. Оба – молодые, коротко стриженые, выражение лиц откровенно злое.

– Взяли гранатометчиков, похоже, это они нашу «бэшку» спалили и Саню-«мехвода» убили, – пояснил один из пехотинцев Егору.

Пленных националистов бросили на землю, сорвали с них бронежилеты, камуфляжные куртки и то, что было под ними. На теле и на руках у обоих гранатометчиков наколоты трезубцы, свастики, оскаленные черепа, переплетенные буквы «NI», еще какая-то хрень. В общем, все с этими тварями было ясно.

– Слава нації! Смэрть ворогам! – выкрикнул один из пленных.

– Не будет вам ни славы, ни чести, ублюдки фашистские! И за весь украинский народ тоже, б…дь, не расписывайся. А вот по поводу «смерть врагам!» – это ты правильно сказал, – щелкнул предохранитель автомата, сухо хлопнули два выстрела.

– Документы их забери, «нациками» контрразведка интересуется, – равнодушно заметил один из бойцов.