Но когда подошла к комнате моего мужа, почувствовала некоторое волнение, потому что он подозрительно долго не уезжал на работу, из комнаты не выходил, и там было тихо. Не открывая дверь, она на всякий случай позвала парня-охранника. Тот распахнул дверь и увидел Андрея… он сидел на диване… со страшной раной на голове… На полу у его ног валялись фотографии, а в руке он держал записку: «Сил больше нет, ухожу сам» – и подпись.

– А что за фотографии? – полюбопытствовала Люся.

– Мне потом их показывал следователь… не помню его фамилии. А фотографии… В общем, так… грубая подделка.

– И все же? – не успокаивалась Люся.

Полина глубоко затянулась, выпустила кудрявое облачко дыма, пригубила чашку и сморщилась.

– Мерзость. Там было… якобы мы с Остапом наслаждаемся любовью, – выдохнула она.

– Как это?

– Вы что, не понимаете? Ну, мы с Остапом в одной постели! – Полина повысила голос так, что на нее оглянулась официантка.

– О господи! – всплеснула руками Люся. Перед ее глазами сразу нарисовалась вся картина убийства вместе с ярким мотивом для этого преступления.

– Я вас умоляю… – скривилась Полина.

 – Не делайте никаких выводов! А то вы сейчас сразу решите, что это я подсунула мужу фотографии, чтобы он себя порешил, а потом пристрелила и Арину, для того только, чтобы в счастье зажить с Остапом!

– А что, не так? – наивно спросила Люся.

– Послушайте, вы сами-то видели этого Остапа?

– Ага, видела… Нормальный человек…

– Да ничего в нем нет нормального! Он ведь сейчас без Андрея копейки сам не заработает! И я это понимала, как никто другой. И даже чисто по-женски – ну какой он для меня муж? Нет, мои слова, конечно, вас не убедят, но посудите сами: как можно было предположить, что, увидев те гадкие фотографии, Андрей решит именно застрелиться? А если бы он меня застрелил? Ведь такое запросто могло быть.

Или, к примеру, он мог застрелить Остапа. Нет, если бы я, скажем, задумывала преступление, так рисковать я бы не стала. Уверяю вас, и Остап тоже. Так что, версия о моей причастности весьма хилая.

– Ну а кто тогда? – спросила Люся и, опомнившись, крякнула. Это же она, раз она сыщик, должна была назвать имя убийцы. Поэтому Люся немедленно перестроилась, задав другой вопрос собеседнице: – А вы сами никого не подозреваете?

– Нет, никого… – Полина сидела за столиком, в задумчивости глядя на проезжающие за окном машины.

 – Вы знаете, когда застрелился Андрей, Вероника Мефодиевна сильно переживала. Она теперь осталась одна. То есть, конечно, у нее есть Остап, но она ему сразу же запретила переступать порог ее дома. И мне сообщила то же самое. Но вот Арина… ее поведение… Понимаете, она вдруг пришла ко мне в день похорон и тихо сообщила, что она меня… прощает.