— Произнес это Васин глуховатым, не свойственным ему голосом. Заканчивая разговор, провел ладонью по лицу, будто снял липкую паутину, и вздохнув, продолжил:

— У нас ли только с тобой горе, Александр Сергеевич. На страну беда тучей идет.

Прощаясь, крепче обычного пожал руку.

* * *День был на исходе. Солнце медленно, будто нехотя, клонилось к затканному пыльной кисеей горизонту. К вечеру движение на дорогах к фронту стало еще интенсивнее. Но, по крайней мере, теперь не надо было ползти навстречу этому потоку."

"После совещания у Васина Смирнов спешил к себе, в станицу Варениковскую. Там, у плавней, окаймляющих пойму реки Кубани, явственней чувствовалось дыхание фронта. Отчетливо слышны орудийные разрывы, чаще беспокоит вражеская авиация. Объехав Краснодар с запада, миновали станицу Славянскую, пересекли полноводную Кубань и далее поехали вдоль нее по накатанной колхозниками дороге, обросшей с обеих сторон густым, в два человеческих роста камышом. Потянуло приятным, освежающим холодком, сыростью, запахом гниющих водорослей и рыб.

Варениковская — крупная казачья станица, раскинувшаяся у железнодорожной и шоссейной магистралей, ведущих на запад, на Тамань и далее к Керченскому проливу. Если не считать нескольких двухэтажных построек, то вся она одноэтажная, густо заросшая садами. К реке россыпью сбегали казачьи курени. Сейчас населяли станицу в основном военные да женщины и подростки. Только небольшая часть мужчин была оставлена дома, «по брони». До той поры, когда, возможно, придется уходить, увозя с собой нажитое, а то, что нельзя унести или увезти,— раздать или уничтожить, чтобы оно не досталось врагу.

Хозяйничал в Варениковской уже не молодой, но очень подвижный, в своей неизменной кубанке, предколхоза Сидор Панкратович Бояркин. Давно не бритое, осунувшееся за последнее время лицо, усталый вид. В прошлом—красный боец. Два ордена—один за гражданскую, другой за мирный труд свидетельствовали о верном служении народу. Трудно было ему сейчас. Рабочих рук почти нет, а дел не убавилось. Командование то и дело обращалось за зерном, сеном, за мясом к нему — хозяину станицы. Хотя, впрочем, и помогало тоже. В конторе колхоза его не застанешь, вся «власть», была всегда при нем — полевая сумка через плечо да колхозная печатка в нагрудном кармане, обернутая тряпицей.

Над станицей часто злодействовала вражеская авиация. После нее в станице оставались груды разваленных и сгоревших казачьих домишек и глубокие воронки от бомб. Комендантская служба войсковых частей всячески старалась обеспечить маскировку и обходное движение транспорта, но не всегда это удавалось.

МТС до недавних пор руководил ближайший помощник Бояркина — правая, так сказать, «техническая» рука — Петр Мефодьевич Крюков.