В ту ветреную, беззвездную ночь, когда из старенькой тюрьмы районного городка совершили побег двое заключенных. участь дьяка уже была решена. Камил намеревался расстаться с ним, как только сыграет свою роль — заверит закордонных хозяев в полной благонадежности «диверсанта Ятарова». Точных инструкций на этот счет не было. Но, во-первых, инструкций на все перипетии, на все ситуации, с которыми может столкнуться в стане врага разводчик, и быть- не могло; наоборот, успех зависит от его инициативы, изобретательности. А во-вторых, Савоха с его бесконечными разглагольствованиями о смысле жизни, которая «во мщении», с его патологической ненавистью к «антихристовой власти» смертельно надоел Камилу.

— Показал бы, Прохор Фомич, места здешние,— попросил Камил.

— Ну что ж, пойдем, парень. Благолепные окрестности тут,— согласился Савоха.

В «благолепных окрестностях» текла бурная горная речка. И были у нее очень крутые скалистые берега. Далеко ли до несчастья...

* * *Ятаров, прошедший всестороннюю подготовку, обученный абверовскими «профессорами» тонкостям шпионских наук, в начале войны был заброшен в Крым для подрывной работы среди своих единоверцев. Но едва успел советский разведчик наладить явки и связи с разведкой Красной Армии, а в качестве абверовского агента передать одну-две радиограммы-дезинформации, как все спутал внезапный прорыв немцев в пределы Крымского полуострова. С таким трудом налаженные связи нарушились: он оказался по ту сторону фронта вновь в распоряжении своего шефа гауптмана Вильке.

... И вот теперь готовится группа «туда». «Очевидно, она пойдет в Ставрополь,— размышлял Ятаров.— Досадно: включить в нее своего человека не удалось». Хотя и был на примете в концлагере такой человек, пленный летчик. Но Шубин его опередил. Он уже побывал у Вильке и убедил его взять какого-то уголовного типа, из штрафников, перебежавших к немцам. Удалось единственное, да и то далеко не сразу: передать предельно короткую радиограмму в центр. Можно было надеяться, что «посла» возьмут под наблюдение.

* * *Тальнов и три его помощника действительно были доставлены самолетом под Ставрополь. С парашютами не прыгали. «Не те годы»,— сказал «посол», и ему пошли навстречу.

Высадив где-то во второй половине ночи пассажиров на большом поле, легкий самолет поднялся и ушел на запад. Все четверо были экипированы, как считал Тальнов, надежно: каждый в красноармейской форме, а он в форме техника-интенданта первого ранга с соответствующими документами: командировочными предписаниями, книжкой чековых требований, которыми «заготовителям» надо будет расплачиваться за полученный фураж в колхозах и совхозах.