Он сунулся было в зал, но, никого там не увидев, через другую дверь направился к стойке, у которой стояли, посмеиваясь, женщина и двое мужчин; бармен тем временем прилежно разливал виски через дозатор. Ребус остановился в двух шагах от них:

— Добрый вечер.

Мельком взглянув на него, посетители молча кивнули, а бармен ответил на приветствие. Он поставил на стойку три стакана с двойной порцией виски.

— И один налейте себе, — сказал мужчина из группы, протягивая бармену десятифунтовую банкноту.

— Спасибо, — сказал бармен. — Я выпью немного позже.

Стена с полкой, где стояли дозаторы, бутылки и стаканы, была зеркальной, потому Ребус мог легко наблюдать за троицей клиентов.

Мужчина, расплатившийся с барменом, по произношению был англичанин. На площадке перед баром стояли только две машины — видавший виды «Рено-5» и «даймлер». Ребус без труда догадался, кто на чем приехал…

— Да, сэр? — обратился к нему бармен — владелец «Рено-5».

— Пинту «Экспорта», пожалуйста.

— Минуточку.

Удивительно, что трое состоятельных английских туристов пьют виски у стойки. Может быть, они не заметили, что в «Вересковом доме» есть зал со столиками.

Все трое выглядели слегка помятыми и явно навеселе. Лицо женщины в обрамлении крашеных платиновых волос производило жуткое впечатление. Щеки у нее были слишком красные, а веки слишком черные. Сделав затяжку сигаретой, она выгибала шею и выдыхала дым в потолок. Ребус попытался посчитать число складок у нее на шее. Может быть, тут работало правило годичных колец на дереве…

— Прошу. — На подставку перед ним бармен поставил пинту пива, Ребус протянул ему пятерку.

— Тихо у вас сегодня.

— Середина недели, да и не сезон, — заученно проговорил бармен.

 — Позже народу будет побольше. — Он направился к кассе."

"— Нам еще раз то же самое, когда освободитесь, — сказал англичанин, единственный из троих, кто уже опорожнил свой стакан. Ему было под сорок — меньше, чем женщине. Вид у него был подтянутый, процветающий, но слегка хулиганский. Что-то было такое в его фигуре — в том, как он сутулился, словно нависая над стойкой, того и гляди рухнет на пол или бросится на жертву. Его голова слегка покачивалась в такт с движениями сонных век.

Третий из группы был самым молодым — лет тридцати пяти.

Он курил французские сигареты и смотрел на бутылки над стойкой. Либо на бутылки, либо на меня в зеркало, подумал Ребус, как я смотрю на него. Да, не исключено. Этот третий как-то нарочито стряхивал пепел с сигареты. Ребус обратил внимание, что и курит он, не затягиваясь, — удерживает дым во рту, а потом разом резко выдыхает. Если его спутники по-прежнему стояли, то он уселся на высокий табурет у стойки.

Ребус вынужден был признать, что он заинтригован. Невероятная троица.