– Я не дразню. Оставила пометки на полях.

Айрис поцеловала его ладонь, и он неохотно отпустил ее. Она знала, что Роман предпочитает читать ее отзывы в одиночестве, поэтому направилась к двери, подобрав по пути две пустые чайные чашки.

– Не забудь, что сегодня в шесть мы ужинаем с твоими мамой и бабушкой, а потом в восемь концерт Этти. Тобиас заедет за нами.

– Я не забыл, – ответил Роман, хотя он часто терял счет времени, когда писал.

– Да, и последнее. Китт?

– Что такое, Уинноу?

Перед тем, как закрыть дверь, Айрис сказала:

– Посмотри у себя в левом кармане.

* * *Роман не удивился. Айрис всегда опережала его на шаг. Но он рассмеялся, когда после ее ухода столкнулся с дилеммой: прочитать сначала ее замечания или посмотреть, что она так ловко сунула ему утром в левый карман.

Он решил сначала прочитать замечания, благодарный, что она отловила отпечатки, а потом задумался над другими ее замечаниями. Набросал еще несколько вопросов, чтобы потом спросить у нее, и наконец полез в карман.

Пальцы нащупали бумажку, сложенную так, что она стала совсем крошечной, и Китт мог не обнаружить ее до самого дня стирки.

Роман поднес ее к свету. Отпечатанная на машинке записка гласила:"

"Это не настоящее послание, а приквел. Следующее найдешь в нашем гардеробе, в кармане твоего красного пиджака.

– А. У. К.

P. S. Это в силе, только если ты дашь мне сегодня новые главы. Если же нет, то я буду умолять о них сегодня вечером… в постели.

Роман улыбнулся. Решив, что на сегодня хватит работать, он встал и, следуя интригующему посланию Айрис, спустился по лестнице и зашел в их спальню. В этом доме был только один гардероб на двоих, и их одежда висела очень плотно. Роман нашел темно-красный пиджак и в его кармане – отпечатанное письмо.

Он принес сложенный лист на кухню, откуда мог видеть Айрис через открытую дверь. Девушка полола огород. Когда она наклонялась, перекинутая через плечо коса почти касалась земли.

Порой она отвлекала его, когда он пытался писать, но чаще всего он испытывал в ее присутствии глубокое ощущение покоя и комфорта. Когда смотрел на нее, на то, как она занималась простыми, но милыми ежедневными делами. Когда по вечерам она сидела в своем любимом кресле у камина и читала ему. Когда просыпалась по утрам – всегда после него – и когда стягивала по ночам на себя одеяло. Когда приходила домой из «Печатной трибуны», полная блестящих идей, и от нее пахло газетами и пролитым кофе.

И он понял, что именно в эти моменты к нему приходят его лучшие слова.

Когда он с ней.

Роман развернул бумагу. Разумеется, он всегда оставлял последнее слово за ней.

Дорогой Роман,

Книги писать трудно – по крайней мере, я так слышала. Сегодня автору нравятся его слова, а завтра кажутся никуда не годными.