А до него еще какой-то деятель, спрашивал, работаешь ли ты у нас и давал ли я тебе задание по Кислову. Деятель, само собой, был послан подальше с рекомендацией задавать вопросы только лично, а не по телефону, и только при предъявлении служебного удостоверения.

Большаков звонил Стасову. Ну да, конечно, могла бы и сама догадаться, что, прежде чем мчаться ее выручать, Константин Георгиевич хотя бы по минимуму проверит информацию.

– Могу представить, сколько нервов тебе это стоило, – продолжал Владислав, – да еще на фоне стресса с мамой. Поэтому я по-честному хотел дать тебе передышку хотя бы пару дней, чтобы ты пришла в себя. Но у Николая Маратовича изменились обстоятельства, так что извини.

Изменились обстоятельства… Ясен пень, Кислова-то больше нет, так что выяснять, каким путем можно повлиять на его решение не продавать права, уже нет необходимости. А кстати, откуда Латыпов-то узнал, что Кислова убили? Этот вопрос Настя себе уже задавала, но глупые обидки ухитрились вытеснить из ее головы мысли о работе.

– Мне позвонила сестра Кислова, – вступил продюсер, – сообщила печальную весть. Она же и нашла брата мертвым.

Да, Большаков что-то вчера говорил о сестре, у которой были ключи от квартиры Андрея Вячеславовича. Вот, стало быть, как… Сильная женщина, волевая, не впала в шок, не растерялась, сохранила способность заняться информированием друзей и знакомых покойного.

– Когда она звонила? – машинально спросила Настя.

Спросила просто так, для поддержания разговора. На самом деле ей вовсе не было интересно, когда именно Латыпову позвонила сестра Кислова.

– Вчера.

Вчера, значит. На следующий день после убийства брата. Любопытно.

– Собственно, именно поэтому я и обратился к вам опять, – продолжал Латыпов. – Сестра сказала, что с передачей прав на экранизацию проблем больше не будет, ее родители являются наследниками первой очереди, и она гарантирует, что…

– Что она вообще может гарантировать? – резко спросила Настя. – Нужно ждать шесть месяцев при любом раскладе, и если в течение полугода не объявятся другие претенденты на наследство, тогда можно о чем-то говорить. И еще неизвестно, какова позиция родителей Кислова. Возможно, он отказывался от передачи прав не только с их ведома, но и по их прямому настоянию. Может, там какие-то внутрисемейные дрязги и сложные обстоятельства. Мы ничего этого выяснить не успели. Так о каких гарантиях со стороны сестры, наследницы всего лишь второй очереди, может идти речь?

– Она заверила меня, что родители не будут возражать. Я проконсультировался с юристом, мне посоветовали заключить с наследниками предварительный договор о намерениях, согласно которому они обязуются передать нам права, если через шесть месяцев эти права получат.