Андрей стоял у окна и смотрел вниз, на аллею, ведущую от корпуса к воротам, и на две медленно шагавшие фигуры: полный неуклюжий мужчина в дешевой, давно вышедшей из моды куртке и худощавый скособоченный парень с костылями."

"У него сжалось сердце. Костик лечился по квоте, бесплатно, ему повезло. В этой семье считают каждую копейку, отец на себя лишнего рубля не потратит, впроголодь будет жить, но сыну в больницу привезет вкусненького, сколько бы оно ни стоило. Отец у Костика заботливый, вопросов нет. Но и денег нет.

Решение пришло неожиданно, но показалось Андрею Кислову абсолютно логичным.

Каменская

Все мирно пили чай в комнате отдыха, всё как обычно, словно ничего экстраординарного не случилось и никого не выдернули на работу в выходной. Михаил Доценко, спокойный и невозмутимый, методично жевал кенийскую фасоль, доставая по одному тоненькому стручку из открытой упаковки. Кругленький веселый Геннадий рассказывал какую-то смешную историю, над которой от души хохотал новый сотрудник Василий.

На улице неподалеку Настя видела машину Латыпова, значит, заказчик уже здесь. Она готова была к тому, что рабочее совещание в самом разгаре, и никак не ожидала увидеть такую расслабляющую картинку. Что, никакой спешки? Тогда зачем всех собирали в субботу с утра?

– Работа давно идет, – Доценко с хрустом надкусил очередную зеленую палочку.

Настя скептически посмотрела сначала на него, потом на Гену и Василия.

– Хорошая у вас работа. А я зачем?

– Ждать, вместе со всеми ждать, – изрек Миша.

– И чего ждем?

– Манны небесной, – фыркнул Василий, отсмеявшись над концовкой только что рассказанной истории. – Ждем, когда Зоя закончит.

– Она тоже здесь?

– Все здесь, – подтвердил Гена. – Вы к шефу зайдите, они там вас жаждут.

Надо же, даже Зою вызвали с утра пораньше. Всех вызвали. Кроме нее, Анастасии Каменской. Ее тоже вызвали, вообще-то, но самой последней; когда приехала, выяснилось, что все давно на месте и работа кипит. Ее оттесняют? Она становится ненужной? Снова откуда-то из глубины выползла недавняя грязная муть, засасывающая в себя, как в болото, любые попытки думать и действовать, убивающая желания и заполняющая собой каждый кусочек свободного пространства. Лешке с таким трудом удалось кое-как выправить ей настроение, и – на́ тебе, пожалуйста! «Кыш отсюда, пошла вон», – сердито подумала Настя, с ужасом чувствуя закипающие на глазах слезы.

Она повесила куртку на общую вешалку и пошла к Стасову.