И даже не спросила, откуда это взялось, просто ответила на вопрос.

А потом в речах следователя промелькнуло, что эту глупость утверждал сам потерпевший. Значит, был какой-то свидетель, сообщивший следствию то, что ему сказал Кислов. Но почему Кислов это сказал? Для чего выдумал такой бред?

Весь этот параллельный поток мыслей нужно было поддерживать и контролировать, одновременно слушая вопросы и формулируя ответы. Делать это в течение пяти минут – нормально, в течение получаса – уже довольно сложно, а в течение трех часов? Настя чувствовала, что силы заканчиваются.

Еще чуть-чуть – и она или завизжит, или запустит в оконное стекло чем-нибудь тяжелым."

"«Если следователь так себя ведет, то либо он получил команду от руководства, либо клинический идиот. И в том, и в другом случае возражать, негодовать, объяснять, что он не прав, или возмущаться произволом и беспределом – занятие пустое и бессмысленное. Он или исполняет приказ, или свято уверен в себе, поэтому шансов, что он изменит поведение, никаких. Держи себя в руках. Терпи. Не поддавайся на провокации», – твердила себе Настя.

Это слово «провокация» то и дело мелькало в голове, и Настя сначала думала, что следователь пытается вынудить ее совершить ошибку и сказать что-то такое, что подкрепит его подозрения.

Но теперь ей стало казаться, что он хочет спровоцировать ее на срыв. На истерику. На повышение голоса, крик, брань, угрозы. Он с нетерпением ждет, когда она утратит самообладание и заорет голосом базарной торговки: «Это твой последний день при погонах! Завтра тебя уволят! Ты не знаешь, с кем связался! Я – ветеран МВД, я людей сажала, когда ты еще на свет не родился! Мне стоит сделать только один звонок по телефону – и ты вылетишь с должности, как пробка из бутылки шампанского!» Или что там еще кричат в подобных ситуациях персонажи всяких детективных сериалов?

Откуда появилось такое ощущение – Настя не знала.

Но оно было очень явственным и четким.

На то, чтобы прислушиваться еще и к собственным ощущениям, у нее уже не хватало потенциала. Что он только что сказал? Что она привыкла ни от кого не получать отказов? Очень интересно! Если информация получена от свидетеля, то мог ли Кислов сказать ему такое? Теоретически – да, мог, придумал точно так же, как придумал, что она его домогалась.

Но пожаловаться на домогательства – это одно, а сказать, что кто-то не привык получать отказ – совсем другое. Для подобных утверждений нужно или очень хорошо и давно знать человека, или иметь с ним множество общих знакомых, которые и поделились своими наблюдениями, или за короткое время составить личное впечатление, основанное на определенных высказываниях или поступках. Первое и второе исключаем сразу.