Однако при всей своей страсти она ощущала некоторый страх перед тем, что должно произойти. Она с жадностью приняла его обратно в свои руки, поскольку возвращение теплоты его тела начало развеивать ее страх и наполнило ее сильнейшим желанием. То, что она чувствовала, приносило куда больше удовольствия, чем если бы она принялась бороться с ним или начала размышлять о будущем позоре.

– Ах, какие прекрасные ощущения, – пробормотала она, наслаждаясь тем, как сливаются их тела.

Александр повел руками по ее стройному телу, его рот буквально пожирал ее. То, как она двигала бедрами, стараясь прижаться к нему, было ясным знаком ее искреннего желания. Это опьяняло Александра. В конце концов по ощущениям в теле он пришел к выводу, что настало время полностью ею овладеть. Он внимательно смотрел на ее алеющее от желания лицо, следя за тем, возникает ли на нем страх или напряжение. Эти чувства могли погасить в ней желание, а этого он стремился избежать. К тому же он помнил свое обещание Барре не причинять боль этой девушке. Если он может доставить Эйлис удовольствие, он, без сомнения, выполнит это обещание."

"Медленно, сжав зубы в попытке себя сдержать, Александр начал входить в ее тело. Она ногтями впилась в его бедра и с силой сжала губы, чтобы сдержать крик, когда он лишил ее девственности. Какое-то мгновение он не двигался, выжидая, когда утихнет вызванная им боль, но при этом еще и наслаждался странной экзальтацией от мысли, что ни один мужчина еще не чувствовал с этой женщиной того, что чувствовал он. Она была единственной, кого он лишил девственности, хотя несколько женщин пытались его в этом обмануть. Потом Александр принялся поглаживать Эйлис – и потому, что ему хотелось до нее дотронуться, и потому, что он стремился снова разжечь в ней огонь. Он хотел, чтобы желание в ней снова разгорелось с полной силой.

– Эта боль скоро пройдет, – тихо и мягко объяснял он, проводя ладонью но ее бедру.

– Мне не больно, – солгала Эйлис.

Впрочем, чувство, возникшее от разрыва, начало утихать.

Александр чуть заметно улыбнулся:

– Да? Тогда почему ты стала белой, как призрак, и чуть не откусила себе язык?

– Это от отвращения. – Она приоткрыла рот, когда он накрыл ее грудь. Когда он начал дразнить сосок, Эйлис задрожала от желания.

Александр хрипло рассмеялся. Эйлис пришла к выводу, что лишь один его бархатный соблазнительный голос способен ввести ее в грех. Удивительно, что мужской голос ощущался как интимная ласка. У нее мелькнула мысль, что он держится надменно, но она была слишком захвачена вернувшейся страстью, чтобы обращать на это внимание.

Когда он глубоко захватил в рот твердый кончик ее груди и начал посасывать, она вскрикнула от наслаждения, которое не в силах была скрыть.