В альтруизм этой малопонятной сущности не верилось ни на грош. Просто так помогать какому-то смертному, да ещё из другого мира, никто бы не стал. Однако какие плюшки и пряники получит «погонщик» от нашей удачной мести, он мне конечно же не докладывал. А я и не спрашивал. Наши интересы в этом деле полностью совпадали, а ничего другого мне пока и не требовалось. Как, собственно, это не требовалось и остальным из нашей команды.

Чувак из-под Пирамиды Желаний рассказал мне о каждом. Но почти ничего из этого не запомнилось. Все четыре истории вышибло из памяти напрочь, как только я вышел наружу. Остались лишь впечатление и уверенность, что все они: и Лика, и Тур, и Рей, и Аршаф — пойдут со мной до конца, что бы с каждым из нас ни случилось. А ещё мне запали в сознание их настоящие «прозвища», из давних времён, когда они ещё и не думали, что может с ними произойти через каких-нибудь триста лет...

Хранитель, герцог, муза, судья...

Да, в моих спутниках, пожалуй, действительно имелось что-то такое, что заставляло смотреть на них через призму этих старых «имён». Закон и справедливость, любовь и коварство — именно так они говорили сами об ипостасях магической силы... Именно эти формулировки можно было бы применить к ним к каждому, причём, абсолютно конкретно...

Герцог, как представитель власти — это наверняка закон. Хранитель — скорее всего, справедливость. Муза — ясное дело, любовь. Судья... ну, коварство ему, наверное, тоже не чуждо. Хотя, возможно, герцог с судьёй вполне могут поменяться местами. Типа, судья — представитель закона, а любой властелин коварен по определению...

А с другой стороны, какая, блин, разница?! Главное, что я в их компании — «путник». Веду их, так сказать, к цели по правильному пути. Но по дороге нам вроде бы надо где-то ещё «знатока» отыскать. Потому что, как заявила недавно Лика, «путь без точного знания — это путь в никуда».

Думаю, она не лукавила. Вот только к мести как таковой это не относилось. Это, скорее, касалось того, что будет после мести. Когда придётся решать, что делать с миром без императора и Империи. У меня лично по этому поводу никаких идей не имелось. После мести я собирался вернуться в тот мир, откуда пришёл. На Землю, к привычным заботам, проблемам и чтобы без всякой магии — она мне и так уже здесь надоела до чёртиков.

И пусть «погонщик» предупреждал, что желание может быть только одно: или месть, или возвращение — но, чтобы исполнить второе, не обязательно просить о нём какую-то непонятную сущность. Человек, как известно, и сам способен на многое. Сам, без чьей-либо помощи, может легко испортить жизнь и себе, и целому миру.