Свою душу она разделила надвое, отдав одну половину мне, а другую — Рей, по сути, её же сопернице...

— Такое бывает. Да. Но очень и очень редко. Может быть, раз в сто лет, а возможно, и в тысячу, — сообщила Рейна, и я осознал, что последнюю свою мысль произнёс вслух, а не про себя.

— Не понимаю, зачем она это сделала?

— Сделала что? — уточнила женщина.

— Отдав тебе полдуши, она лишила себя надежды на возвращение, разве нет?

Несколько долгих секунд Рей смотрела на меня с удивлением, а затем не выдержала и рассмеялась:

— Великие боги! Какой же ты всё-таки... дурачок...

— Чего это дурачок-то? — изобразил я обиду.

— Не куксись, тебе это не идёт, — взлохматила она мои жёсткие волосы. — Всё она сделала правильно. Просто она... желала, чтобы её любимый был счастлив. И чтобы в новой избраннице он видел бы и её. Пусть и не целиком, только часть, даже самую малую долю, но, веришь, для той, что действительно любит, достаточно. И, кстати, это ещё не всё. Она подарила мне ещё кое-что. Но об этом тебе пока знать ни к чему. Пусть это будет нашей с ней маленькой тайной, ладно?

— Ладно, — пожал я плечами.

Ну, какие, в конце концов, могут быть тайны у женщин? Наверное, чисто женские... пустяковые...

— Когда мы должны прибыть в Пустоград? — внезапно сменила тему «богиня».

— Аршаф обещал быть там через трое суток. Успеем.

— Расскажешь, что у вас было?

— Конечно. Но только не прямо сейчас, а... — я посмотрел на кровать и многозначительно хмыкнул. — Часа нам, думаю, хватит.

— Часа? Не знаю, не знаю, — протянула с сомнением Рей, взглянув в ту же сторону.

Я засмеялся, потом подхватил её на руки и понёс к разобранному алькову."

"Ведь если нам так и так спасать этот мир и шатать Империю, время, чтобы опять ощутить себя единственными на этой земле мужчиной и женщиной, у нас точно найдётся...

Конец второй книги"