Схлопнулся в ноль, выбив из моего разума всё, что в нём находилось. Однако уже через миг, когда я решил, что я умер, восстановил всё, как было, и даже больше.

На меня буквально обрушился водопад мыслей и образов, своих и чужих, невероятно прекрасных и непередаваемо страшных, светлых и тёмных, обжигающих до кости и замораживающих до ледяной корки... А после я, словно болид, понёсся обратно на землю, в тот дом и то место, откуда меня неожиданно выдернул неведомый «ритуал», разрывающий сознание на куски и собирающий его потом из мельчайших осколков в обновлённое целое...

В себя я пришёл, когда свечи в углах полностью прогорели, воздух остыл, а за окном наступила ночь. Я вновь ощущал своё тело, в память вернулось всё, что было забыто, включая мечты и желания, надежды и страхи...

Рейны в комнате не было. Но я хотел её видеть. Безумно хотел её видеть. А ещё осязать. Чувствовать каждой клеточкой. Каждой частичкой души, которую из меня будто вынули, но вернули обратно, добавив чего-то иного, одновременно близкого и далёкого, того, что когда-то было потеряно, но внезапно вернулось, подарив мне вместе с собой целый мир...

Нашарив во тьме полотенце, я кое-как обмотал им чресла и двинулся к выходу.

В горнице Рейны не обнаружилось, но дверь в её спальню была приоткрыта.

Я вошёл внутрь. На тумбе возле широкой кровати горел светильник.

Рейна стояла в дальнем углу, в той же сорочке, только подсохшей, и смотрела на меня... с надеждой и страхом... Прижатые к груди руки мелко дрожали... Неужели она... боится вошедшего в комнату «гостя»?..

Я молча шагнул в её сторону, сделал ещё шажок... и ещё... Она стояла прямо передо мной и продолжала дрожать. Я медленно протянул руку и погладил её по щеке. Женщина на мгновение замерла. Что-то со стуком упало на пол между нами. Что именно, я не смотрел. Я смотрел лишь на Рей. Только на Рей. Мир вокруг просто исчез...

— Ну, здравствуй, моя хорошая... Я вернулся...

* * *Утро я встретил в постели. Один. Протёр глаза, приподнял голову."

"Рейна стояла возле окна. Всё в той же сорочке, спускающейся почти до колен... Так же, как три недели назад в гостинице в Сежеше, она смотрела во двор, а проникающие в спальню солнечные лучи играли весёлыми зайчиками в её распущенных волосах, «пронзали» тонкую ткань сорочки, делая последнюю полупрозрачной, подчёркивая тем самым всё то, что скрывалось под ней от случайных взоров...

В этом наряде Рей была удивительно похожа на Алму...

А впрочем — я теперь точно знал — не только похожа...

Откинув в сторону одеяло, я опустил ноги на пол, поднялся, подошёл к Рейне, обнял за талию.

Женщина развернулась и обвила мою шею руками...

— Твои глаза... они теперь... одноцветные... — пробормотал я с хрипотцой в голосе.

Рейна кивнула.