Уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг за дверью слышится какая-то возня, а после дверь распахивается так сильно, что громко стучит о стену.

Оборачиваюсь и замираю.

Он стоит в дверном проеме, закрывая его почти полностью.

Растрепанный, в одних джинсах, с чуть мутным, как со сна взглядом, который наполняется недоумением, а после… После чем-то диким, невозможным.

Черт! Я никогда не смогу на него смотреть спокойно!

Вот и сейчас сердце начинает бешено колотится, а ноги подкашиваться, как было всегда. Хочется бросится к нему, прикоснуться руками к щекам, прильнуть к широкой груди, но…

Почему он молча стоит в проходе?"

"— У тебя там… Кто-то есть? — спрашиваю так сипло, что и сама не узнаю собственного голоса.

Глава 36

Кажется, проходит целая вечность, прежде, чем он делает шаг ко мне и сгребает в охапку, прижимая к себе так, что, кажется, сейчас затрещат все ребра. Но это приятная, сумасшедше приятная боль!

— Никого, кроме тебя, Мира, — он гладит мои волосы, зарывается в них руками, жадно целует их, и я вся дрожу. Вот теперь мне снова тепло. По-настоящему.

— Только ты, всегда. Здесь, — прижимает мою ладонь к своему сердцу, и я чувствую, как кружится голова от этого биения, от каждого удара.

— Антон, — тихо выдыхаю, убирая ладонь и целуя его туда, где оно стучит, чувствуя, как волна дрожи охватывает его тело.

Он тут же наклоняется ко мне, подымает пальцами мое лицо и набрасывается на губы сумасшедшим, жадным поцелуем.

Наши языки схлестываются так жадно, так страстно, — нам так многое нужно сказать в этот момент, и они говорят за нас больше всех на свете слов.

С хриплым стоном он подбрасывает меня вверх, и я обвиваю его талию обеими ногами.

Наконец-то можно себя не сдерживать, не останавливаться, — втягиваю его язык, ловлю каждый его толчок внутри меня, зарываюсь пальцами в волосы, скольжу по плечам, возвращаюсь к лицу.

Как же мне этого мало! Как же хочется быть везде, прикоснуться к каждой точке на его теле! Каждым прикосновением кричать о том, как люблю его, — до боли, до безумия, до невозможного счастья быть с ним, вдыхать его запах!

С его руками твориться точно такое же безумие, — он скользит ими везде, по всему лицу, по телу, — как будто до сих пор не верит, что я — здесь, в его руках, как будто ему необходимо убедиться в этом вот так, наощупь, и от каждого касания меня будто простреливает током, — потому что эти прикосновения говорят сейчас мне то же, что так стараюсь в этот момент передать ему я.

Как безумно он скучал и как счастлив. Как не может насытится этим, подобно мне. Оба наших сердца сейчас звучат одинаково, как одно. И я до боли ощущаю его любовь и такую же безумную потребность быть вместе.

Мы забываем, где находимся, — моя блузка летит вниз, под ноги, туда же отправляется и лифчик.