Когда мы не вместе, кажется, что солнце погасло и жизни больше просто нет. Люблю так, что саму себя не чувствую."

"— Мира, — выдыхает — тяжело, шумно, сквозь зубы, зарываясь лицом мне в волосы, притягивая к себе на максимум, но я успеваю заметить, как дикая радость, безумное счастье загораются в его глазах вместе с облегчением, как будто сто тонн только что на плечах держал, а теперь — сбросил.

— Люблю тебя, — шепчет, занося наконец в квартиру, захлопывая ногой входную дверь. — Если бы только знала, как я тебя люблю, Мира, — снова толкает ногой какую-то дверь, бережно опускает на застеленную постель, рывком сбрасывая на пол покрывало.

— Я же, — нависает надо мной, пронзает своими безумно горящими глазами, — и я млею, ощущая тяжесть его тела на себе, распахиваюсь под этим взглядом так, как никогда и ни перед кем. — Я же почти сдох внутри, когда тебя не было.

Глава 37

И я знаю, что это — правда. Знаю, потому что каждый миг без него чувствовала то же самое.

Мы же…

Мы же как те две половинки, о которых говорят легенды. Просто не можем оставаться живыми, когда не вместе. Как будто сердце вырвали.

— Антон… — тянусь к нему за поцелуем, и на этот раз он прикасается к моим губам бережно, ласково, так нежно, как легким перышком, — исследуя, наслаждаясь, утолив свой первый жадный голод, теперь — так, чтобы прочувствовать каждый миг, каждую секунду.

Я вся — затапливаюсь его нежностью, ощущая напряжение его груди, каждой мышцы, каменную твердость между ногами, которая сквозь джинсы упирается прямо в мое распахнутое естество.

Знаю, как безумно он сейчас сдерживается, поэтому — сама тянусь к брюкам, дергаю пуговицу, расстегиваю молнию под его жадный вздох.

— Возьми меня сейчас, — шепчу, сжимая его дернувшийся пульсирующий под моими руками огромный член, твердый реально, как камень. — Не сдерживайся, возьми так, как ты хочешь.

— Но…

— У нас будет еще время для нежности. Вся эта ночь — наша, Антон.

И все равно, его не отпускает, несмотря на мои слова, на то, как я прижимаю его к себе, притягивая за плечи, как сама тянусь к его губам, сбрасывая ногами с себя трусики и шорты.

Не глядя, он отшвыривает оставшуюся на нем одежду, все так же не отрывая от меня тяжелого, напряженного взгляда и маленькая капелька пота на виске блестит, выдавая, как он напряжен.

— Антон… Я твоя… Верь мне, — шепчу, выдыхая в его губы.

И меня пронзает насквозь, когда он одним рывком входит меня на полную длину, глухо захрипев и только когда я блаженно застонала в ответ, окончательно расслабившись.

— Мира, — он толкается жадно, обхватывая мою грудь руками, выкручивая соски на грани боли, смешанной с наслаждением. — Мирааааааа, — как безумный, лихорадочно повторяет мое имя.