Он не останавливается, только наращивает темп, еще крепче сжимая челюсти, даже когда я начинаю сжиматься в бешеных судорогах оргазма, выкрикивая только одно, единственное имя, само по себе слетающее с губ. Перед глазами — пелена, я ничего не вижу, в ушах только звон. Обмякаю, распластываясь под ним, продолжая ощущать в себе его жесткие толчки, пронзающие меня насквозь.

— Антон, — выдыхаю на грани слышимости, но он все равно не останавливается, а я уже проваливаюсь в вязкую темноту.

И почти провалившись, чувствую, как он буквально падает на меня, прижимаясь лбом, как глухо стонет мое имя, содрогаясь резкими рывками внутри меня.

— Блядь, я же люблю тебя, Мира, — глухой голос бьет по оголенным нервам.

Он думает, что я совсем отключилась, не слышу, не чувствую. Гладит меня по щекам, опускается самыми нежными в мире прикосновением на губы, с шумом втягивает запах волос прежде, чем повалиться рядом, прижав меня к себе стальной хваткой. Из которой никак не выбраться. Но я в этих тисках уже давно. И мне не выбраться из любви к тебе, мой самый любимый. Только бы не отпускал… Никогда…

Глава 66

АНТОН

Я просыпаюсь и не верю.

Мира спит, прижавшись ко мне всем телом, в крепком кольце моих рук.

Даже головой приходится потрясти, чтобы понять, что это — не мираж, не очередной обрывок сна, за который я так часто хватался в последнее время, даже просыпаясь.

И ведет. От ее близости, от аромата ее одуряющего по-прежнему так, что сердце начинает бешено стучать в каком-то совершенно сумасшедшем рваном ритме."

"От того, как она расслаблена. Как доверчиво прижалась ко мне во сне, уложив свою нежную руку мне на грудь. От припухших полураскрытых губ, которые хочется зацеловывать, теряя самого себя…

Вчерашние события возвращаются по осколкам, вышвыривая меня в реальность.

Член сам по себе дергается, ненасытно запульсировав, и я вжимаюсь в ее податливые складочки с тихим стоном.

Блядь.

Мы ведь вчера так и не поговорили, так ничего и не выяснили.

Меня сорвало, как сумасшедшего наркомана, все вышибло из головы, все до капли, — сразу же, как только оказался с ней наедине, хватило единственного вдоха рядом с ней.

А она? Она понимает, с кем спит рядом? Или сейчас очнется и дернется от меня подальше, жалея, что в этот раз уже не сможет сбежать так просто?

— Мира… — как ненормальный, перекатываю в пальцах ее волосы, опускаясь на нежную кожу шеи.

Я становлюсь безумным с ней рядом. Совершенно, напрочь. Кем бы она ни была, продалась и врала или нет, способна любить или все было ложью, а снова понимаю, — всеми силами готов привязать ее к себе. Любыми кандалами. И больше никуда не отпускать. Пусть даже и насильно. Пусть даже и без ее любви.

— Антон?

Видно, сжал ее слишком сильно, поддавшись этим мыслям. Мира просыпается и вздрагивает.